Максим Гордеев, бывший шахтер из Воркуты, в декабре выносит последние инструменты из закрытой шахты. Его жена Елена, медсестра в поликлинике №4, прячет рецепт на антидепрессанты под старыми счетами за свет. Их дочь Лиза, пятнадцать лет, три дня не ходит в школу — сидит в подъезде с телефоном, заряжая его от розетки в лифте. В гараже за авторемонтом «У Геннадия» Максим пьет самогон с Артемом,
Лина Мартинес, 27 лет, сортирует посылку с треснувшим углом в почтовом отделении Филадельфии. Внутри — пачка писем 1948 года, адресованных несуществующему дому на Вязовом переулке. «Чёрт, опять эти призрачные адреса», — бормочет она, разглядывая конверт с пятном, похожим на кофе. Вечером, за пиццей с ананасами, которые ненавидит её соседка Роза, Лина замечает в одном письме фразу: «Они знают про
В Детройте Нико, 27-летний механик с татуировкой якоря на запястье, находит в багажнике разбитой Toyota Corolla 2003 года конверт с фотографиями мэра и пачкой фальшивых долларов. Он звонит сестре Лине, которая работает барменом в кафе «Эллиотт»: «Опять влип. Приезжай, пока меня не прикопали». В кафе, за столиком с липкой скатертью, Лина вскрывает ножом для писем другой конверт — там распечатки
В старом доме на окраине Монреаля Лиам Картер, 28 лет, механик с татуировкой якоря на запястье, находит под половицей в кладовке пачку писем от покойного отца. Его сестра София, 25 лет, с розовыми прядями в волосах и привычкой жевать жвачку, вскрывает конверт с пометкой *"Для вас, если дойдут руки разгрести этот хлам"*. В письме — схема подземного хода под гаражом, где отец хранил
Вилл Вандом просыпается поздно, хватает тост с арахисовой пастой и мчится в школу Шеффилд. На третьем этаже Ирма Лэйр случайно ломает водопроводную трубу в туалете — поток заливает коридор. «Ты опять с этими шутками?» — кричит Корнелия Хейл, отряхивая брызги с кожаной куртки. После уроков девочки натыкаются на треснувшую стену в старом доме на Паркер-стрит. Внутри — портал с синим мерцанием, от
В старом парижском квартале Ле-Аль аптекарь Люсьен Морле, сутулясь за прилавком, разминал сушеный корень мандрагоры. Его дочь Элоиза, стирая пыль с банок *"Эликсир Жизни"*, заметила следы грязи на полу – будто кто-то волочил мокрую ткань. «Папа, опять эти пятна... Как вчера у мясника на пороге», – прошептала она, проводя пальцем по серому налету. Ночью Люсьен, пряча под плащом
Джейкоб Риверс, археолог в помятой рубашке цвета хаки, притащил ящики с инструментами в трейлер на краю резервации Блэк-Меса. Пыль от гравийной дороги въелась в кожу. «Ты копаешь там, где не надо», — бросила Мария, хозяйка закусочной, подавая ему кофе с прогорклым привкусом. По вечерам он слышал барабаны за холмом: старик Томас, вождь с лицом, как высохшая река, проводил обряды у костра. В ящике
Кэролайн МакКивер, рыжеволосая художница с татуировкой колибри на запястье, монтирует инсталляцию в заброшенной галерее Лос-Анджелеса. На стенах — гирлянды из бумажных черепов, на полу — зеркала, разбитые в форме мексиканских *калаверas*. Она рисует углём портрет мужчины с крюком вместо руки, бормоча: *"Дэниел Робитайл… Ты просто городская байка, да?"* Ночью, когда неоновый свет с улицы
Мийя Грэйвс, 27 лет, сидит в тесной кабинке кол-центра на окраине Чикаго. На столе — кружка с остывшим кофе, крошки от пончика и наушники с трещиной на правом оголовье. В 3:14 ночи звонит подросток: «Меня зовут Итан Кроу. Они следят за мной возле школы... Все в красных кроссовках». Мийя замечает, что за неделю это четвертый абонент, упоминающий красную обувь. На мониторе всплывает ошибка: запись
Джейк, 32 года, копирайтер из рекламного агентства в Бронксе, обнаруживает на пороге квартиры полуторагодовалую Люси — дочь от Кары, с которой он расстался два года назад. В сумке — записка: «Она твоя. Проверь ДНК, если не веришь». Он прячет папки с презентациями под раковиной, ставит кофеварку на пол — единственное свободное место среди коробок с подгузниками Pampers. По вечерам звонит сестре
Антон застрял в пробке на Лермонтовской, когда Марина позвонила в третий раз за час. «Снова исчезли ключи от балкона, — шипела она в трубку, — и не говори, что я их куда-то бросила. Они лежали в вазе с монетами». Он прижал телефон плечом к уху, пытаясь перестроиться через сплошную линию. В приоткрытом бардачке мелькнул блеск — ключи валялись рядом с пачкой жетонов для автомойки. Дома Марина
Мартин, в мятом халате с пятном от кофе, спорит с Лизой у аппарата ИВЛ в гараже скорой. «Опять забыл проверить кислородный баллон? — бросает она, хлопая дверцей «Мерседеса» с треснувшим стеклом. — Вчера у старика на Бредгаде кончился запас на третьем этаже». Они мчатся на вызов в Нёрребро — подросток с ножом в плече кричит в подъезде, пахнущем плесенью и жареным луком. По дороге назад Лиза,
