Таль, ортодонт сорока с лишним, каждый день ковыряется в чужих ртах, поправляя брекеты. Ее клиника на втором этаже старого здания в Тель-Авиве — желтые стены, плакат с зубастой улыбкой. Пациентка-подросток ноет: «Доктор, когда уже эти скобы снимут?» Таль ворчит: «Когда перестанешь жевать жвачку на сеансах». Вечером забегает Лирон, лучшая подруга, с бутылкой вина: «Опять одна? Давай найдешь
В парижском квартале Бельвиль пожилая кондитерша Марсель Лефевр обнаруживает, что все шоколадные зайцы исчезли из её лавки за ночь. «Кто посмел украсть Пасху?» — ворчит она, размахивая деревянной ложкой, пока её внук-подросток Люк ковыряется в старом подвале, находя обрывки красной ленты. На соседнем рынке рыбак Анри Дюпон хвастается друзьям, что нашёл в сетях позолоченное яйцо, но прячет его под
Тревис Морроу, 47 лет, бывший пилот грузовых рейсов, коптит сигареты в ангаре под Лас-Вегасом, пытаясь починить двигатель Cessna 1952 года. Его дочь Мэйси, 19 лет, в рваной косухе тащит ящик с запчастями из ржавого фургона: «Опять Сэм скинул хлам?» — «Не хлам. Карбюратор от DC-3. На базаре за углом валялся». Они собирают биплан для участия в нелегальных гонках над пустыней — единственный шанс
Мей-линь, дочь владельца судоремонтной мастерской в районе Абердина, каждое утро завтракала жареными рисовыми клецками с креветками, пока её отец Цзюнь обсуждал с матросами цены на запчасти. В порту пахло мазутом и солёной водой, а по вечерам она тайком переписывалась с Алеком — парнем с Бермуд, который приехал на стажировку и жил в съёмной комнате над рыбным рынком. «Твои глаза как огни на
Анж, с утра копается в груде разбросанных кроссовок у порога, пытаясь найти пару. Габриель в это время закуривает на балконе, поправляя выцветший шарф — подарок бывшей. Их квартира на Монмартре: треснувшая плитка на кухне, холодильник, гудевший с прошлой зимы. "Опять забыла купить молоко?" — бросает Габриель, разглядывая пустую бутылку. Анж ворчит, что занята: днём развозит цветы по
Комиссар Марчелло Риччи, толстый, с вечной сигаретой в зубах, патрулирует переулки за рынком Кампо-де-Фьори. Его напарник, лейтенант Энцо Бьянки, в потёртом пиджаке, ковыряет ножом треснувшую скамейку у фонтана. «Опять эти крысы сбежали через канализацию», — бормочет Марчелло, разглядывая следы сажи на брусчатке. Вор по кличке Лисица, настоящего имени не знает даже любовница Роза, прячет краденые
Амалия, 28 лет, в очках с толстой оправой, каждое утро покупает *tinto* у уличного продавца возле фабрики *Dulces Horizonte* в Медельине. Её коричневый портфель всегда заляпан следами мелассы — следы прошлогодней аварии на конвейере, когда она вручную пересчитывала килограммы сахара для отчёта владельцу, дону Эстебану Ривасу. «Снова задержка с какао из Сантандера? — бросила она вчера водителю
Лола, 23 года, в синих джинсах с выгоревшими коленями, разливает латте в крошечной кофейне на углу Бедфорд-авеню. Маркус, её парень с фиолетовыми прядями в чёрных волосах, крадет у посетителей салфетки — рисует на них карикатуры. «Ты вчера опять забыл вынести мусор, — бросает Лола, вытирая пролитое молоко. — А я до трёх ночи пришивала стразы к этому чёртову топу для кастинга». Маркус хмыкает,
Юри, старшеклассница с подработкой в круглосуточном магазине, возвращается домой в панельную пятиэтажку на окраине Осаки. В подъезде её ждёт младший брат Кота — он тычет пальцем в картонную коробку с дырявой крышкой: «Смотри, он сам пришёл!» Внутри дрожит рыжий кот с белым пятном на боку. Юри ворчит, что на ветклинику денег нет, тычет в банку с монетами для оплаты счетов за свет, но Кота
Лукас, бухгалтер из Валенсии, каждое утро начинает с того, что щелкает выключателем ровно пять раз перед выходом из квартиры. Его мать, Исабель, оставляет на кухонном столе записки: «Выключила газ сама. Не трогай ручку». В офисе коллега Хуан подкалывает его, заметив, как Лукас пересчитывает страницы в отчете: «Там всего три листа, дружище. Или ты уже доходишь до миллиона?» Лукас бледнеет,
Ольга, бухгалтер из Киева, случайно встречает Алексея, московского бизнесмена, в аэропорту Борисполь — он роняет папку с документами, она помогает собрать листы, заляпанные кофе из пролитого стаканчика. «Вы всегда так благодарность выражаете?» — усмехается она, вытирая ладонью юбку. Алексей, вместо извинений, суёт визитку: «Если что — звоните. Только без истерик». Через неделю она уже в Москве,
Джейк, 23 года, копался в гараже на окраине Стил-Сити, разбирая старый генератор от грузовика. Запах ржавчины и масла въелся в кожу — он пытался починить левую руку меха-робота «Голиаф», найденного под обломками завода. «Ты снова забыл про предохранитель», — хрипло сказала Миа, перемазанная в смазке, протягивая ему перегоревшую деталь. Они прятали робота в заброшенном ангаре, пока по радио
