Лиза просыпается втроем — она, Марк и кошка Бакси, у которой опять началась линька. В съемной лос-анджелесской квартире пахнет жареным беконом от соседей снизу, а треснутое зеркало в ванной отражает ее попытку сделать позу «дерева». «Ты вообще видел, как эта твоя йога помогла Мэг из 305? Она теперь даже в лифте медитирует», — бросает Марк, разливая кофе по кружкам с надписью «World’s Okayest
Эва Кралова, тридцать восемь лет, уборщица на заброшенном стекольном заводе в районе Жижков, трижды за неделю брала ночные смены — денег не хватало даже на ремонт протекающей ванной. Её сын Милош, четырнадцать, прятал квитанции за электричество под ковриком в прихожей: «Мама, тут опять повышение тарифов. Соседи сверху опять заливают — я ведро подставлял». В пятницу, после смены, Эва застряла в
Соён вытирала стойку в «Лунном кролике», оставляя разводы от кофейных пятен на полированном дереве. За углом, заваленном crumpled receipts, Мина щёлкала клавишами ноутбука, освещённая синим светом экрана. «Опять до утра?» — Соён поставила перед ней капучино, где корица смешалась с пеной. «Они не хотят слушаться, — Мина потянулась за кружкой, не отрывая взгляда от текста. — Чхве Минхо должен был
Айгерим, 28 лет, аналитик в алматинском банке, каждое утро покупает капучино в «Coffee Like» возле ЦУМа. Её мать, Жанар, ставит ультиматум: «До Наурыза — или я сама найду тебе мужа». На соседней улице Нурлан, тренер по боксу из Шымкента, снимает квартиру в хрущёвке с треснувшим унитазом. Их сводит общая знакомая — тётя Рая из ателье «Гульмира», где Айгерим перешивает бабушкино платье. «Зачем мне
Матиас, в потёртой куртке с оторванной пуговицей, таскает ящики с воблой в порту Вальпараисо. Росио раскладывает авокадо в киоске на углу Пласа-Сотомайор — её фартук пахнет чимичурри, а сдачу она хранит жестяной банке из-под печенья. «Спина опять гудит, как мотор у Камило», — бормочет он за ужином, вытирая ладонью пот со лба. Она суёт ему пузырёк с мазью, купленной у слепого травника с улицы
Джейк Морган, владелец полуразвалившейся мастерской «QuickTire» на окраине Бейкерсвилля, неделю коптит небо, разбирая хлам в гараже. Его клиент, дальнобойщик Рэй, тычет пальцем в лопнувшую покрышку: «Четвёртая за месяц, и все — марки «Вулкан». Следы на резине похожи на царапины, но слишком ровные, будто ножом прорезаны. Лиза Ковальски, рыжая репортёрша из местной газеты, снимает на телефон обод
В Бруклине, в полуразвалившемся гараже за заправкой *Shell*, Винс Ломбарди ковыряет отверткой в двигателе краденого «Мустанга» 68-го года. Рядом — его сестра Тара, с татуировкой дракона на предплечье, разбирает старую гитару *Fender*, чтобы продать струны. Из динамиков хрипит кассета с *Dead Kennedys*. «Через три дня бандиты Лукаса придут за долгами, — бросает Винс, вытирая руки промасленной
Лили Картер, 28-летняя реставратор мебели, переезжает в полуразрушенный особняк в графстве Корнуолл, купленный за копейки на аукционе. В первую же ночь она сталкивается с Эдвардом Хартли — призраком в засаленном викторианском сюртуке, который материализуется у камина, жалуясь на сквозняк: *«Ваши пластиковые окна — издевательство над каменной кладкой!»* За ним появляются Мег Тревелан, девушка в
Лора Митчелл, 32 года, учительница из Колорадо, переезжает в полуразрушенный дом в Редвуд-Фоллс после развода. В кухонном шкафу за коробкой с консервами 1980-х она находит перевязанный шпагатом дневник Элис Грейнджер — жены прежнего владельца, исчезнувшей в 1957-м. На второй странице детским почерком: *«Дядя Джо сказал, крысы в подвале едят больше, чем зерно»*. Вечером, чиня протекающий кран,
Лиза Грин, упаковывая чемоданы на кухне, случайно засовывает тостер в сумку с космическими пайками. «Том, ты проверил уровень кислорода в скафандрах?» — кричит она мужу, который на балконе пытается закрепить на рюкзаке детский шлем для восьмилетнего Макса. Десятилетняя Эми в это время возится с картой звёздных маршрутов, отмечая маркером станцию «Орион-5», где, по слухам, продают мороженое из
Команда «Соколы» из техникума Сэйдэй — Такуми, Рэн, Акира — собирается на заброшенной свалке за авторемонтной мастерской. Вместо сетки натянули обрывок рыболовной сети между ржавыми балками, разметку на песке нарисовали обломком кирпича. «Думал, хоть ветер поможет, а тут как в духовке», — бормочет Рэн, вытирая пот со лба рукавом футболки с выгоревшим номером «7». Акира, разминая плечо, пинает
Лус, 19 лет, чистит дорадо на рынке в Кальяо, когда в жабрах рыбы находит потрескавшуюся керамическую фигурку в форме ягуара. «Опять мусор в улове», — бормочет она, вытирая руки о фартук, запах йода смешивается с ароматом севиче от соседнего ларька. Вечером Хорхе, ее сосед с детства, замечает статуэтку в её коробке с инструментами: «Это же стиль Чиму, — вертит её в руках, — мои клиенты из Арекипы
