Лиам Картер, инженер-биохакер с перебитым коленом, каждое утро ковыляет в подпольную лабораторию под автомастерской в районе Гастаун. Его напарница, Эмили Дюваль, в рваной кожаной куртке и с татуировкой в виде молекулы ДНК на шее, взламывает серверы корпорации «НексТек» через старый ноутбук, заваленный пустыми банками из-под энергетиков. «Если они вшили чипы в канализационных крыс, то на заводе в
Флорри, рыжая девятиклассница с дыркой на левом кроссовке, каждое утро торопится к остановке на углу Пайн-стрит и Мейпл-авеню, чтобы успеть на школьный автобус. В кармане у нее вечно звенит мелочь от сдачи за кофе в *Red Squirrel Café*, где она подрабатывает после уроков. «Ты опять забыла учебник по биологии», — бросает ей вслед мать, Мария, поправляя фартук с пятном от блинного теста. В автобусе
В деревне Шуйцяньцунь старик Чэнь Доунун копался в огороде, наткнулся на ржавый котелок династии Мин. "Эй, Сяо Ли, глянь-ка!" — крикнул он соседу, вытирая пот тряпкой. Ли Минхуа, ветеринар с перекошенной от артрита рукой, осмотрел находку: "Да это ж печать старосты — вон, иероглифы стерлись". На следующий день в деревню въехали джипы с пекинскими номерами. Менеджер Чжан в
Маша, 19 лет, переезжает из Екатеринбурга в Париж по студенческой визе. Поселяется в крохотной комнатке над пекарней на улице Лепик — каждое утро ее будит запах круассанов и ругань пекаря Антуана. В художественной школе на набережной Сены преподаватель, мадам Леско, тычет кистью в ее эскиз: *«Ваши тени как грязь после дождя — не чувствуете объем?»* Вечерами Маша подрабатывает мойкой посуды в
Ли Мин переехала в старый район с узкими улочками, где по утрам продавцы кричали о свежих *баоцзы*. В школе её столкнул мальчик в рваных кроссовках — Сяо Хуэй, сын владельца лавки с ремонтом часов. «Извини, — пробормотал он, подбирая её учебник по математике. — Тут угол страницы загнулся». Она заметила, как он прячет левую руку в карман, будто стыдится шрама от ожога. Вечером он тайком кормил
Элиф тащит коробку с отцовскими лекарствами по узкой улочке Кадыкёя, спотыкаясь о треснувший плитняк. В сумке гремит пузырёк с диазепамом — украла из аптеки больницы, где подрабатывала медсестрой. Лейла, младшая, сидит на кухне с разбитым кафелем, грызёт рахат-лукум и смотрит в окно на паромы в Босфоре. «Завтра покупаем билеты в Берлин. Там врачи лучше», — Элиф бросает паспорта на стол. Лейла
Ээро, 17 лет, в рыжем вязаном свитере, заметил, что соседка Айно перестала выносить мусор по утрам. В школьной столовой Лина, разливая брусничный сок, бросила: «Брат Мико три дня не звонил из общежития в Тампере». Ээро проверил старые газеты в библиотеке — за 1987 год вырезка про исчезновение лесоруба. На полях чьи-то каракули: «Они не ушли, они здесь». Вечером, чиня лодочный мотор в сарае, он
Зола Мбеке, молодая медсестра из Йоханнесбурга, каждое утро пробирается через шумный рынок Соуэто, чтобы купить уголь для жаровни. Ее сосед, Такер, бывший шахтер, ворчит: *«Опять цены подняли, как на Марсе живем»*. В старом чемодане под кроватью Зола находит дневник отца с записями о заброшенной шахте возле Кимберли — там упоминается «Люксембургский консорциум» и фамилия Дево. Тем временем в
Лукас, студент-физик с хронической бессонницей, каждое утро покупает *кафе кон лече* в ларьке у метро Tribunal. На третьей неделе семестра он замечает, что стрелка компаса в аудитории №4 упорно показывает на Ирену, девушку с фиолетовыми прядями в волосах, которая рисует в тетради схемы цепей вместо конспектов. «Ты тоже видишь это?» — бормочет он, тыча пальцем в прибор. Ирена закрывает учебник с
Лиам, 27 лет, моет кружки в кафе "Ржавый колокольчик" на окраине Бейкерсвилля. По четвергам, после смены, он заезжает на заправку Shell купить сигареты Marlboro и шоколадный батончик — всегда Twix, никогда Snickers. В бардачке его Ford Ranger’98 валяется потрепанный блокнот с зарисовками мотыльков: самка *Antheraea polyphemus* с фиолетовыми глазками на крыльях, которую он нашел в старом
Нино, 23 года, работает гидом в старом районе Тбилиси возле серных бань. Ее клиентка, американка Лиза, случайно роняет фото из 90-х с мужчиной, похожим на отца Нино, погибшего в автокатастрофе. «Ты уверена, это не твой родственник?» — Лиза тычет в снимок, где за спиной у мужчины видна вывеска нью-йоркского кафе *Red Bean*. Нино замечает шрам на его руке — такой же был у отца. Вечером, разбирая
В аргентинских предгорьях Кордовы 23-летняя Луиса Мендоса каждое утро мелет высушенную *пасифлору* в каменной ступе, пока её сосед-картограф Рамиро (37 лет, шрам на скуле от старой аварии на мотоцикле) рисует карту границ их коммуны. «Ты снова забыла полить кактусы, *loca*», — бросает он, развешивая мокрое белье на веревке между эвкалиптами. На общем собрании в амбарe с треснувшими ставнями
