Главные герои — братья Мик и Дэнни, живущие в двухэтажном кирпичном доме на Томпсон-стрит. Мик, 28 лет, с татуировкой орла на предплечье, торгует снюсом в ларьке у метро «Сентр-Сити», постоянно спорит с соседкой-пенсионеркой Мэрилин из-за мусорных баков: *«Опять твой пес гадит у моей двери!»* — кричит она, размахивая веником. Дэнни, 19 лет, учится в муниципальном колледже, подрабатывает доставкой
Шрикант Тьяги, сотрудник Управления по борьбе с терроризмом, каждое утро выпивает черный кофе из потрескавшейся кружки, пока жена Сучитра собирает дочь Дивью в школу. В офисе на окраине Мумбаи он просматривает досье на боевика Назира Хана, чьи люди планируют атаку на химический завод. «Ты обещал прийти на спектакль Дивьи в четверг», — напоминает Сучитра по телефону, пока Шрикант рисует схему
Антон Гордеев, бывший химик-технолог, разгружал ящики с грузинским вином в подвале магазина на окраине Москвы. Его пальцы примерзли к картонной коробке — в старом холодильнике снова сломался терморегулятор. За дверью слышался хриплый кашель хозяйки Людмилы Петровны: «Срочно нужны деньги на ремонт, иначе к Новому году нас снесут вместе с этим погребом». В пятницу, пока чинил счетчик на свет, Антон
Лайла Меррик, бывшая инженер-акустик, копается в записях на диктофоне с треснутым экраном, пока ее напарник Эзра Койн, экс-журналист с привычкой жевать мятные таблетки, разбирает коробку старых кассет из архива радиостанции в Восточном Лос-Анджелесе. Они ищут паттерны в помехах — странные гудения, записанные за неделю до исчезновения семьи в районе заброшенной фабрики по производству динамиков.
Лхамо в выцветшем шарфе с узором облаков каждое утро доит яков у подножия каменных глыб, заваленных высушенным чаем. Ее младший брат Скалбэ в рваных кроссовках ковыряет отверткой старый радиоприемник, подарок умершего отца: «Смотри, антенну согнул ветер прошлой ночью. Опять сигнал пропадет». Они живут в юрте на краю высокогорного плато, где пастухи меняют соль на бензин для дизель-генератора. По
Джейк чинит велосипед в гараже, пока Лена копается в коробках с дедовскими инструментами. «Вчера возле мельницы опять тень мелькнула, — бормочет она, — точно не животное». Мейв, закинув ноги на стол в кафе «Сосна», листает потрёпанный дневник 1972 года: записи о геодезисте, который исчез, отметив на карте координаты дуба-великана. Карта висит на стене, испещрена крестиками — места, где за
Георгина продает *папайю* на рынке в Лиме, пока ее дочь Марианелу не забирают из клиники после родов. Медсестра в белом халате бормочет: «Регистрация потерялась, приходите завтра». Назавтра здание пустует — только ржавые койки и плакаты с надписью «Вакцинируйтесь». Она шаркает по пыльным улицам Ла Виктории, цепляется за полицейского Рамона: «Они говорили, здесь помогают роженицам». Рамон пожимает
Кай ковырял отверткой в замке генератора, пока Лина перебирала консервы с истекшим сроком. «Смотри, бобы еще в жестяшке не вздулись», — бросила она, засовывая банку в рюкзак с протертым плечевым ремнем. Их убежище — второй этаж разграбленного Walmart на окраине Эдмонтона — освещалось через треснувшие окна, затянутые скотчем. Джет, бывший механик, спускался с крыши, в руках — перепаянная антенна:
В дождь на крыше старой библиотеки Британского музея Лидия Мэйкрофт, студентка-археолог, нашла потёртый дневник с чертежами подземных тоннелей под Лондоном. Её напарник Арчи Бэнкс, инженер-самоучка в заляпанном глиной комбинезоне, разглядывал карту: «Тут отметка возле Тауэра. Проверю после смены в доке». Они встретились у киоска с жареным картофелем на углу Темпл-стрит — Лидия обмакивала ломтики
Эмили, 17 лет, переехала в полузаброшенный дом в пригороде Мельбурна после развода родителей. В спальне с облупившейся голубой краской она нашла жестяную коробку за радиатором — внутри блестки, перевязанные резинкой для волос, и письмо 1985 года: «Если читаешь это, я уже не спряталась». Джейд, соседка с татуировкой колибри на запястье, усмехнулась, разглядывая находку: «Блеск — как пыль.
Лиам, пожарный из захолустного городка Брекенридж, каждое утро заваривает растворимый кофе в потрескавшейся кружке с надписью «Лучший папа». Его соседка Эйвери, метеоролог-стажер, в это время тыкает в экран ноутбука, сверяя данные с самодельным барометром на балконе. «Опять сушь. Небо как бетон», — бормочет Лиам, глядя на дымку за окном. Эйвери, не отрываясь от графиков, бросает: «Спутник
Карла, 17 лет, каждое утро помогает отцу Рамону разгружать ящики с сардинами в порту Кадакеса. Ржавые цепи на лодке «Мария-Луиза» скрипят, когда она перевязывает узлы. «В Барселоне есть курсы дизайна. Мне не нужны эти сети», — бросает она, вытирая руки об запачканный рыбой фартук. Рамон молча достает из кармана смятый чек за ремонт двигателя — цифры краснеют, как закат над мысом Креус. На
