Лейла, 17 лет, переезжает из Чикаго в провинциальный Хартсборо после того, как её мать теряет работу. Вместо знакомых улиц с граффити-маркетами и подземными рейвами — пустые автобусные остановки, закусочная *Джейн’с* с выцветшим неоном и школа, где единственное развлечение — драки на парковке возле скейт-парка. На первой же перемене она сталкивается с Марко, парнем в потёртой косухе, который
В старом промышленном городе Риверсайд, штат Огайо, 17-летняя Лина Морс работает после школы в мастерской по ремонту аудиооборудования. Ее сосед, парень с пирсингом в брови и засаленными наушниками на шее, Джейс, постоянно таскает ей сломанные кассетные деки: «Слушай, там треск, будто скрепки в микроволновке. Починишь за пару бургеров?» По вечерам Лина подключает самодельные усилители к
Лина, 17 лет, тащит скрипку через переулок за пекарней «Мельница» в Бруклине. Ее отец Джек, бывший джазовый гитарист, теперь разгружает фуры в порту. Лина подрабатывает аккомпаниатором для уличных рэперов у станции Декалб-авеню — играет за бутерброды и мелочь из шапки. «Скрипка не накормит, если ты не в Карнеги-холле», — хрипит Джек, вытирая мазут с рук. Вечером Лина крадется в заброшенный гараж
Лиам, 17 лет, в рваной кожаной куртке, украдкой чинит мопед за сараем своего дома в Монтане. Элла, рыжая с веснушками, подбрасывает камешки в ржавое ведро: *"Твой отец опять спросит, куда пропали плоскогубцы"*. Они копят мелочь из банки для печенья — билет на автобус до Портленда нужен к пятнице. По ночам Лиам рисует комиксы про космических койотов, пряча блокнот под матрасом, пока Элла
Лина, студентка-физик с привычкой жевать колпачок от ручки во время лекций, случайно оставляет потертый рюкзак с конспектами в берлинском кафе *Kaffeeblatt*. Его находит Йонас, музыкант-неудачник, подрабатывающий мойщиком посуды. Вместо тетрадей он обнаруживает черновики с формулами и рисунками часов, испещренных пометками: *"19:34 – мост Обербаум, синее пальто"*. На обратной стороне
В припортовом районе Вальпараисо Матео, бывший шахтер с татуировкой *"Aguante"* на запястье, находит в рюкзаке умершего отца карту с пометками возле вулкана Поас. Тем временем София, студентка-археолог из Кордовы, роется в архивах Буэнос-Айреса: ее отец исчез после письма с фразой *"Пепел здесь не оседает — он движется"*. В дождь, пробираясь через рынок Ла-Бока, она
Лена Картер, детектив из лондонского Скотланд-Ярда, находит в кармане третьей жертвы смятый чек из кафе на Брик-Лейн — все жертвы за неделю покупали там чай «Ассам». Её напарник, Марко Ибарра из мадридской полиции, втирает в ладони масло апельсина, чтобы перебить запах формалина: «Они даже не знали друг друга. Зачем убивать из-за напитка?» Расследование выводит на склад в порту Валенсии, где
В Сиэтле, в крохотном семейном ресторане *Himawari*, 23-летняя Мико Танака пытается спасти дело отца-инвалида, Хироши. После инсульта он шепчет ей за барной стойкой: «Борщ… как хаос. Ты поймешь, когда добавишь умами». Мико, никогда не бывавшая в Японии, роется в его записной книжке с рецептами, заляпанной соевым соусом. Находит странный микс — свёкла, шиитаке, говяжьи хвосты. Соседка-украинка,
В Базеле, 1984 год. Бруно, 30-летний санитар, срывает плакаты с рекламой тропической древесины на вокзале, прячет их под куртку. Его подруга Регина, студентка-биолог, ворчит: «Опять пропустишь лекцию?» Он едет в Берн, пробирается на закрытую встречу лесопромышленников, записывает на диктофон фразы вроде: «Пенины не умеют считать деревья». Дома, в коммуналке на окраине, он развешивает карты
Роми, хозяйка небольшого салона на окраине Амстердама, каждое утро начинала с протирания зеркал с позолотой, потускневшей от времени. Ее клиентка, Лена, заказывала «как в прошлый раз» — каре с челкой, но постоянно меняла оттенки: «Добавь медного, а то Эрик говорит, я бледная». В углу дремал старый пудель госпожи Вандерт, чьи седые пряди Роми аккуратно укладывала в пучок, пока та ворчала: «Мой
Йорис ковыряется в цепи ржавого велосипеда, когда клиент приносит старый «газик» с корзиной, полной мокрых тюльпанов. «Слышал, вчера на канале Биргмайер нашли якорь XVIII века», — бросает мужчина, вытирая ладони о комбинезон. За углом, в крохотной квартире над сырной лавкой, Лотте рисует углём портрет Каспера — тот чистит сетки, его пальцы пропахли рыбой. «Твоя бабка точно упоминала *Зебру*?» —
Марко, 19 лет, воровал запчасти с парковки у супермаркета «Гринвич», пока его друг Джастин отвлекал охранника разговором о бейсболе. Их банда — «Серые тени» — контролировала три квартала в промзоне Брукхейвена: заброшенный склад с граффити в виде волчьей пасти, автосервис «Дизель» и закусочную «Эль-Пико», где продавали буррито с двойной порцией чили. Эйва, новенькая из соседнего района,
