Марьям, 45 лет, в сером халате с потрепанными карманами, каждое утро протирает полы в коридорах клиники «Шафа» на окраине Тегерана. После смены бежит на базар — курага, грецкие орехи, дешевый чай в пакетиках. Дома ждет мать, Фатима, которая уже три года не встает с ковра в гостиной. «Опять рис без масла?» — бормочет старуха, разглядывая тарелку. Марьям молча поправляет платок на голове, включает
Лиза, 27 лет, перетаскивает коробки с фарфоровыми чашками и старыми винилами в квартиру на третьем этаже дома с покосившейся пожарной лестницей. Через тонкую стену слышит, как сосед — Джейк, парень в засаленной косухе с татуировкой ящерицы на шее — ругается на сломанную кофеварку: «Чёрт, опять эта хрень не взрыхляет». Утром она стучит к нему, чтобы забрать случайно доставшуюся посылку с японским
Итан, 17 лет, тащит коробки в квартиру на третьем этаже с видом на пожарную лестницу и мусорные баки. После развода родителей он теперь тут, в Лос-Анджелесе, в школе, где все носят скейтборды как аксессуар. На первой же перемене Майя, в рваных джинсах и с краской в волосах, ловит его взгляд на своем граффити за спортзалом. "Ты опять пялишься на мои теги? Или просто не знаешь, как отсюда
Саки Миянага, сидя на полу в углу школьного клуба, щурится от бликов на пластиковых фишках. Нодока Харуму сдвигает очки на переносице, пересчитывая очки: *"Ты снова специально оставила «красного дракона»? Я видела, как ты перекладывала его под стол"*. За окном трещит цикада, а Киёсуми Тойоне, разминая затекшую ногу, роняет чашку с холодным ячменным чаем — липкая лужа растекается по
Джейк, механик из автосервиса в Бруклине, случайно сталкивается с Эмили, своей бывшей, в кофейне на углу 5-й улицы. Она в помятой фланелевой рубашке и с фотоаппаратом Nikon на шее — готовится к свадебной съёмке их общего друга, Криса. «Ты всё ещё ненавидишь эспрессо?» — бросает она, указывая на его стакан с карамельным латте. Джейк переключает тему: оказывается, невеста Криса, Сара, попросила его
В Калькутте, среди шума рикш и запаха жареных самос, студент-химик Авинаш случайно разбивает пробирку с мутным реактивом в подвале университета. Жидкость испаряется, оставляя на его ладонях липкий налёт — через час он замечает, что продавец чая на углу улицы Муралигадж не реагирует на его присутствие. «Бхайя, эки чай дийе?» — пробует Авинаш, но мужчина продолжает читать газету. В тот же вечер,
**Первый абзац:** Луис, 17 лет, живет с матерью Кармен в Санто-Доминго, в квартире с треснувшими стенами и вентилятором, который скрипит. Каждое утро он пробирается через рынок *Меркадо-Модело*, обходит торговку фруктами Розу, кричащую: *«Манго! Десять песо!»*, и бежит на фабрику по сбору обуви. Там начальник Энрике, в потной рубашке, тычет пальцем в его грудь: *«Ты опоздал. Вычитаю из
Лайла и Рой Сильвер, 16-летние близнецы, живут в промзоне Сент-Клэр, где ржавые эстакады пересекаются с блочными домами. Их отец, Гас, чинит старые «шевроле» в гараже «Сильвер Моторс», засыпая под радиошум бейсбола. Лайла, с руками в масляных пятнах, ковыряется в двигателе после школы, а Рой срывает объявления о подпольных боях — его кроссовки всегда в сколах от разбитых бутылок за гаражами.
В старом портовом районе Гонконга, затянутом смогом и влажным паром от перегретых генераторов, инженер-механик Ли Минь ковыряется в схеме подводного фильтра, зажав в зубах паяльник. Ее младший брат Кай, в потрепанной ветровке с выцветшим логотипом аквафермы, приносит ей холодный кофе из автомата: «Опять забыла поесть. Четвертый день эти провода паяешь — с ума сойти». В их капсульной квартирке на
Энджи Моррис, пятнадцатилетняя рыжеволосая ученица школы Харпер, пропадает после тренировки по футболу. Ее рюкзак с наклейкой группы «The Ravens» находят возле парковки, рядом с масляным пятном и обрывком серой ткани. Брат Том, работающий автомехаником, опознает ткань — это обивка старых фургонов Ford 90-х. «Пахнет бензином и мятной жвачкой», — бормочет он, разглядывая фото с камеры у мусорных
Детектив Лина Морроу копается в архивах полицейского участка Хартсвилла — экран её ноутбука треснул в углу, а на столе валяются смятые чеки из кофейни *Red Owl*. Она сравнивает фотографии жертв: учительница математики, бездомный, студент-биохимик. На запястьях у всех — мелкие шрамы в форме полумесяца. «Джейк, посмотри на даты, — Лина тычет пальцем в распечатку, оставляя кофейное пятно. — Каждое
Эмир таскает подносы в кафе за углом от мечети Сулеймание, пока Зейнеп рисует комиксы в тетрадке с вырванными страницами. Их съёмная квартира в районе Чукурджума пахнет плесенью из-за протекающего крана, который хозяин три месяца не чинит. «Опять маклер звонил, — бормочет Эмир, разглядывая квитанцию за свет. — Говорит, или плати, или выезжай». Зейнеп тычет карандашом в эскиз робота-муэдзина:
