Эмили, 22 года, моет кружки в кафе *Снежинка* на углу Мейн-стрит, когда замечает, что гирлянды на окне мигают вразнобой. «Опять проводка», — бормочет она, вытирая руки о фартук с вышитым оленем. Её младший брат, Люк, 15 лет, тащит в зал коробку старых игрушек из подвала: пластиковый ангел без крыла, смятые золотые шары. «Мама сказала, если не повесим это до вечера, Дед Мороз принесет уголь», —
Лука, 23 года, каждое утро замешивает тесто в пекарне *Du Pain et des Rêves* на окраине Марселя. После смены, пока руки еще пахнут маслом и корицей, бежит на муниципальные корты у порта — тренируется до темноты в потрепанных кроссовках с дыркой на левом носке. Его друг Мартен, разносящий суши на велосипеде, смеется: *«Ты же знаешь, что после 20 карьеры не строят? Даже ракетку нормальную купить не
Хорхе, 27 лет, мясник из деревни Сан-Игнасио, каждое утро рубит говядину на рынке под треск вентилятора. Запах крови смешивается с ароматом жареных лепешек от соседнего ларька. Однажды в тушке коровы он находит обсидиановый амулет с резным быком. "Черт, Пако, глянь — это ж древнее дерьмо!" — кричит он помощнику, вытирая руки об фартук. Ночью амулет прирастает к груди, а утром Хорхе
В приморском городке Сент-Мира ветхий дуб с облупленной краской на стволе стоит за заброшенной библиотекой. Лила, 16 лет, замечает на коре надпись *«Скажи желание шепотом, но помни о цене»*, пока копалаcь в старых фотоальбомах для школьного проекта. Ее младший брат, Ной, случайно шепчет: *«Хочу, чтобы папа перестал пить»*. На следующее утро их отец, Томас, впервые за пять лет надевает чистую
Лена, 27 лет, каждое утро открывает магазинчик *BioVert* на узкой улочке в Марселе. Пахнет сушеными травами и перезрелыми яблоками. Её брат Марк, 19 лет, в это время ковыряется в стареньком ноутбуке за прилавком, пытаясь взломать сертификаты поставщиков. «Опять эти яйца дороже золота», — бормочет пожилая клиентка, разглядывая ценник. Лена вздыхает: «Мадам Клод, это же без пестицидов, куры на
Макс, бывший карманник из Чикаго, втягивается в аферу после случайной встречи с Изабель — женщиной в костюме от Armani, которая крадет его кошелек в метро. Он выслеживает ее до лос-анджелесского лофта, где сталкивается с ее сообщником, Виктором — экс-центробанковцем, помешанным на калланетике. Вместо разборок Виктор предлагает Максу «компенсировать ущерб»: подменить документы на нефтяную скважину
Лена Моро, 23 года, работает ночным барменом в закусочной *Blue Elk* на окраине Монреаля. В четверг, после смены, она находит в кармане кожанки записку: *«Твой отец знал про шахты в Шербурге. Не доверяй полиции»*. На следующий день в её квартиру на rue Sainte-Catherine врываются двое в чёрном — один с шотландским акцентом спрашивает: *«Где дневник?»* Лена убегает через пожарную лестницу, хватает
Хулио, 28 лет, коптит руки в гараже на Calle de la Luz, чиня старый Seat 127. Ржавые ключи валяются на верстаке рядом с фотографией отца, Мануэля, в футболке «Реала». Карлос, его брат, в рваных кроссовках бежит по рынку Сан-Фернандо с коробкой пиратских учебников по биохимии. «Эль Гуро хочет 10 тысяч до пятницы, — кричит Хулио в телефон, вытирая лоб грязной тряпкой. — Твои книжки покроют хоть
Лиора, девушка с рыжими волосами и татуировкой в виде якоря на запястье, работает барменом в кафе "Манго" возле хайфского порта. Каждый вечер после смены она забирает младшего брата Офера из школы для глухих, где он учится жестовому языку. В четверг, когда грузовик с турецким кофе опрокинулся на перекрестке Ха-Галиль, она столкнулась с Амиром — водителем-палестинцем в заляпанной маслом
Кацпер, в потрепанной косухе, ковырял отверткой в двигателе мотоцикла, пока Мацек проверял покрышки. Гараж пахло машинным маслом и старыми пивными банками, валявшимися под верстаком. «Опять тормоза скрипят», — бросил младший, вытирая руки об рваные джинсы. «Скрипят, зато не отвалятся, как в прошлый раз на повороте», — огрызнулся старший, доставая из холодильника запотевшую бутылку. Их отец, Янек,
Людвиг Штраус, бывший химик из разрушенной лаборатории под Дрезденом, нашел в старых записях отца формулу черной субстанции — *Schwarzmasse*. В подвале своей берлинской квартиры, пахнущей сыростью и мазутом от протекающих труб, он смешивал компоненты: порошок из костей ворон, ртуть из разбитого термометра, пепел от сгоревших писем 1945 года. "Попробуй хоть каплю, — шептал он пустой банке
Лайза Морган, 32 года, разгружает коробки с посудой в подсобке кафе *Bean & Leaf* на окраине Сиэтла. В кармане дрожит телефон — воспитательница Мии, мисс Эллен, пишет: «Миа снова не ела завтрак. Вы говорили о тревоге?» Лайза стирает ладонью пятно от кофе на фартуке, звонит подруге Джесс: «Приютишь её на пару часов? Меня Том задерживает — инвентарь». Джесс, за кадром слышен лай её спаниеля:
