Аппу, 17-летний парень из переулков Мумбаи, роется в старом чемодане отца-архивиста, пропавшего после странного звонка. Под стопкой пожелтевших газет находит ключ от склада в районе Дадара, обернутый в обрывок карты с пометкой «Калагад». С помощью Миры, соседки-хакера, взламывает сервер местного муниципалитета — там всплывают документы о сносе храма XVII века, где отец делал фотофиксацию. «Ты
Люк, худой парень в потёртой кожаной куртке, торгует травкой в переулках за рынком Марселя. Его клиенты — студенты из обшарпанного общежития на Rue d’Aubagne и бармен Жером, который забирает раз в неделю свёрток, припрятанный в мусорном баке у кинотеатра «Ле Пандора». «Слушай, в четверг у Орели вечеринка, — бормочет Жером, зажигая сигарету, — килограмм к утру, или твою морду найдут в порту». Люк
Эйден Кроу, 27 лет, в рваной кожаной куртке, копается в ржавых контейнерах на доке Грейсмарша. Его сестра Лина, 19, в зеленом худи с пятном от кофе, находит в старом ящике карту с меткой «Смотровая пещера» — последний след их пропавшего брата Калеба. «Тут чернила свежие, — царапает ногтем бумагу Лина, — кто-то водит нас по кругу». Они сталкиваются с Марко, местным торговцем краденым, который
Хёнсу, студент-медик, подрабатывает в круглосуточной клинике возле станции Каннам. Каждый вечер он сталкивается с потоком пациентов: пьяные офисные работники с порезами от разбитых бокалов, подростки, прячущие следы драк. В четверг к нему привезли мужчину в помятой рубашке, который повторял: «Я не звонил жене… она сама приехала». Хёнсу заметил следы помады на его воротнике, но промолчал, зашивая
Лиам, 27 лет, возвращается в родной городок Спрингвейл после смерти отца. В наследство ему достаётся полуразрушенная гостиница *Хрустальный пар* с термальными источниками, которые местные бизнесмены хотят выкупить под спа-комплекс. В первый же день он сталкивается с Эмили, бывшей одноклассницей, теперь барменшей в *Лисьем трактире*: «Твой старик десять лет латал дыры в крыше, а ты приехал всё
Алиса, с рыжими волосами, перевязанными кожаным шнурком, проваливается в колодец за сараем своего лондонского дома. Вместо воды на дне — треснувшее зеркало, которое разрезает ей ладонь. "Опять ты влипла, глупышка", — бормочет Белый Кролик в помятом жилете, доставая из кармана карманные часы с треснувшим стеклом. В Стране Чудес вместо леденцовых домиков — ржавые железные деревья, а
Мари, рыжеволосая официантка из Лиона, каждое утро протирала столики в кафе *La Brume*, оставляя разводы на стекле. Её фартук всегда пах кофе и корицей — хозяйка добавляла её в круассаны. Возле книжного магазина *Page 42*, где треснувшая вывеска скрипела на ветру, она сталкивалась с Лукой, студентом-архитектором. «Опять забыла перчатки?» — он протягивал ей чёрные вязаные, пока она поправляла
Сергей, курьер на потрёпанном велосипеде «Салют», колесит по питерским дворам с граффити-надписью «Здесь был Кирилл». Каждый день — один маршрут: от обшарпанной пятиэтажки на проспекте Науки до кафе «Блинная №5», где Аня в засаленной фартуке перекладывает сырники. «Опять в пробке? — бросает она, вытирая руки о ткань. — Ты пахнешь бензином». Он пожимает плечами: «Димка снова возился с мопедом в
Лия Макрей, 28 лет, в рыжем комбинезоне, копошится в сарае с ягненком на руках, когда звонит Джекс. «Дневник матери нашли в Окленде, — хрипит брат в трубку. — Там про обряд *хапу». Она вытирает ладонью пот со лба, оставляя след навозной жижи, пока грузовик с логотипом застройщиков «Корал Бэй» давит лужи на ее дороге. В дневнике — фото 1992 года: мать Лии в резном *мараэ*, рядом мужчина-маори с
Джейк, младший копирайтер из Питтсбурга, подбирает рыжего дворнягу возле мусорных баков за кофейней *Bean There*. Собаку он называет Баркли — из-за хриплого лая. Квартира Джейка на третьем этаже с паркетом, который скрипит у входной двери, теперь завалена игрушками-пищалками и следами грязи на кухонном линолеуме. «Ты хоть пописал?» — бормочет он в 6 утра, натягивая потрепанную куртку, пока Баркли
София, рыжеволосая итальянка с татуировкой компасa на запястье, сидела в кафе на Via Margutta, разбирая схему взлома банковского хранилища в Риме. Ее напарник Марко, бывший инженер из Милана, щелкал пальцами по стакану с *aperol spritz*: «Ты уверена, что сигнализация отключится ровно в 15:23? Эти новые датчики — не хуже Цербера». В кармане у Софии жужжал перехваченный полицейский радар — она
В Йоханнесбурге, на улице с треснувшим асфальтом, Табо Мокгена, 17 лет, чинит велосипед, украденный у брата-алкоголика. Его сестра Линдиве, пряча под школьной юбкой листовки с призывами к забастовке, шепчет: «Папа опять продал радио. Теперь слушать новости нечем». За стеной, в комнате с обоями цвета ржавчины, их мать Нома перебирает фасоль, вспоминая, как вчера полиция разогнала демонстрацию у
