Артем Козлов, 17 лет, каждое утро чинит старый «Урал» в гараже на окраине Твери. Отец, Николай, с похмелья сушит сапоги у печки, бормочет: «Сцепление проверь… опять клинит». Вчерашний долг за запчасти — 12 тысяч — лежит конвертом на верстаке, обмотанный изолентой. После школы Артем объезжает знакомых отца: дядя Слава с авторынка отмахивается — «Сам должен», бариста Катя в «Чайной ложке»
Витя Зайцев, водитель старой «Лады» с потёртым рулем, каждое утро возил школьников к гимназии №14. В багажнике — коробка с инструментами: после смены чинил протекающие краны в хрущёвке на улице Гагарина. Сын Слава, в очках с переклеенной дужкой, однажды спросил за завтраком: «Пап, а если мама вернётся, мы купим собаку?» Лена, бывшая жена, работала в цветочном магазине «Ромашка» у метро «Проспект
Кирилл, пятнадцать лет, вытащил из тумбочки пачку рублей, завернутых в газету. Отец хрипел на диване, пустая бутылка качнулась, когда Кирилл прикрыл дверь гвоздем. На автовокзале в Шатуре Аня ждала его у киоска с чебуреками, в руках – пластиковый пакет с зубной щеткой и фонариком. «Там билеты до Волгограда кончились», – сказала она, разминая мятую сигарету. Водитель грузовика, везущий ящики с
Вера, в растянутом свитере поверх хлопковой юбки, месила тесто на кухне хрущёвки, когда Сергей ворвался с мороза — от шапки валил пар. «Опять премию задержали, — швырнул он ключи на холодильник с выцветшей магнитофермой «Сочи-2014». — Завтра Зиновьева сына в школу веди, у меня смена». Она вытерла руки о фартук с пятном от борща: «А как же съёмная квартира в Питере? Ты же обещал...» Он, уже
Антон, программист с мешками под глазами от ночных смен, в пятничный вечер застрял в переходе у метро «Парк Культуры». Марина, в потертой кожанке и с пачкой библиотечных книг в руках, споткнулась о треснутый кафель — «Достоевский» и учебники по ботанике рассыпались по полу. «Давайте я помогу», — пробормотал он, подбирая том с портретом писателя. Она поправила очки: «Спасибо, а то эти фолианты —
Кирилл с Лерой копались в старом сарае за третьим корпусом, где в прошлом году нашли ржавые консервы. Лера ткнула фонариком в угол — под грудой мешков с мукой торчал обгоревший дневник с датой «1994». *«Тут про какого-то Степана… Он писал, что в котельной нельзя свистеть»,* — прошептала она, а Кирилл перебил: *«Да брось, вон Витька-повар каждую ночь там бухает — и живой».* Запах гнилой картошки
Иван Королёв, худой парень в очках с поцарапанными линзами, копался в стареньком ноутбуке за кухонным столом в пятиэтажке в Братеево. Рядом валялась обёртка от «Алёнки» и остывший чай в кружке с трещиной. Днём он чинил принтеры в сервисе у метро «Кантемировская», а ночами лез через VPN в корпоративные сети — искал баги для мелких заказов на теневых форумах. В четверг, взломав сервер транспортной
Сергей приехал в деревню на стареньком «Москвиче» после уведомления от нотариуса. В доме отца пахло затхлостью и свежей краской — Ольга уже начала ремонт, сдирая обои с матками 1979 года. «Ты даже яблоки эти ненавидел, — она пнула ведро с гнилыми плодами, — а теперь землю под коттеджи распродашь?» Сергей развернул договор с застройщиками: «Тебе сад, мне кредиты. Или ты за тридцать лет в городе
Лера, в спешке заворачивая за угол коридора школы №214, врезается в Кирилла, рассыпая по полу конспекты с формулами органической химии. «Опять торопишься, будто тебя троллейбус догоняет», — бросает он, поправляя очки с синеватой линзой — последствие драки в московском дворе. «А ты как будто рельсы посреди пути разложил», — огрызается она, замечая, как он невольно придерживает рукой старую
Кирилл, инженер с Уралмаша, заметил расхождения в отчетах цеха №4, когда сверял данные за ночную смену. Его «девятка» с проржавевшим глушителем тряслась на выбоинах возле проходной, а в кармане комбинезона лежал чек из автомата с кофе — три сахара, как всегда. «Смотри, Лёха, — тыкнул он пальцем в экран планшета коллеге, — вчера списали 12 болванок, а по ведомости Шипилова только восемь ушло в
Кирилл, водитель скорой с татуировкой якоря на запястье, каждое утро размораживал «Газель» во дворе гаража на улице Советской. В кармане — смятая пачка «Беломора», последняя сигарета приклеилась к губам на морозе. «Опять в пятый микрорайон по колдобинам кататься», — бурчал он, вытирая запотевшее стекло рукавом заношенной куртки. Анна, учительница химии в школе №14, в это время раскладывала в
В заброшенном цеху завода «Прогресс» Игорь Семёнов, инженер-электрик с облупившимся термосом в руках, наткнулся на папку с подписью «Ликвидация. 1998». Внутри — схемы трубопроводов и расплывшиеся от сырости списки фамилий. «Смотри, Марина, тут пол-улицы Горького числится», — бормотал он жене по телефону, протирая очки рукавом куртки. За дверью цеха скрипел кран — Олег, охранник с татуировкой
