Оля Смирнова, 25 лет, в синем фартуке с пятнами от грунта, разгружает коробки с розами в цветочном магазине на Тверской. Её подруга Наташа, пахнущая дешёвым парфюмом «Красная Москва», притаскивает кофейные стаканчики: «Слушай, если я ещё раз услышу от этого хама из фитнес-клуба про ипотеку — прыгну с балкона. Мне нужен не мамин сынок, а мужик с деньгами». Через три дня Оля, в платье Наташи на два
Кирилл, щурясь от тусклого света настольной лампы, переставлял потрескавшуюся лакированную пешку на картонной шахматной доске. Его бабушка, Мария Семёновна, хрипло кашляла за тонкой перегородкой кухни, помешивая гречневую кашу на газовой плите 70-х годов. «Опять в своё королевство сбежал?» — бросила она, вытирая руки о фартук с выцветшими ромашками. В школе на уроках одноклассники дразнили его
Лера выгружает чемодан с поезда «Новосибирск–Москва», пролистывая смс от матери: «Устроилась?». Общежитие на Шереметьевской — комната 12, где Катя, соседка-парикмахер, красит ресницы перед зеркалом с трещиной. «Тут горячую дают только до восьми, — предупреждает она, затягиваясь «Вирджинией». — Завтракай быстро». Утром Лера моет полы в «Евросети» на Тверской, пряча потёртые кроссовки под
В загородном доме под Рязанью собрались Олег, его бывшая жена Ирина, её новый муж Сергей, соседка Марина с дочкой-подростком Леной. Новогодний ужин прервался — метель повалила столб, свет погас, дорогу замело. Олег полез в подвал проверять генератор: «Щас починю, только масло долить». В коридоре Лена наткнулась на запертую комнату с царапинами на двери. Сергей, потягивая коньяк, пробурчал:
В провинциальном городке под Выборгом сестры Лида и Вера Соколовы натыкаются на коробку с детскими рисунками в подвале обветшалой библиотеки. Лида, 28 лет, архивистка с привычкой жевать карандашные грифели, замечает на обороте листа с ромашками дату «1984» и подпись «Марина Г.». Вера, 16, в потертой школьной куртке, тычет пальцем в пятно на углу: «Это не ржавчина. Пахнет железом, как у бабки в
Лиза Соколова, 24 года, моет полы в кафе «У Маргариты» на углу Подольской и Декабристов. В подсобке между мешками с мукой она натыкается на рваный рюкзак с пачками рублей — деньги Артёма Козлова, местного поставщика стройматериалов, который крутит дела из пивной «Гранат» в Коломне. Лиза прячет рюкзак в старую духовку у бабушки в коммуналке на Пряжке, но через два дня Артём ловит её у метро
В клинике на окраине Москвы психиатр Марк Зимин в разводе с женой пытается восстановить связь с дочерью Лерой, которая живет у бывшей супруги в хрущевке с попугаем-болтуном. Его рутина — сеансы с пациентами в кабинете с панорамными окнами, где он заедает стресс домашними кабачковыми оладьями. Однажды к нему приводят Настю, девушку в рваных кедах, которая разрисовала стену гаражей фразами вроде
Настя, девушка в кринолиновом платье и потёртых ботинках, очнулась на скамейке возле ТЦ «Авиапарк». В кармане — потрёпанное письмо 1867 года адресованное кузине Ольге. Сергей, менеджер с кофе навынос, принял её панику за бред: «Вы из киноштурма сбежали? Кареты тут сто лет не видели». Она тыкала пальцем в экран его iPhone, пугаясь внезапных звуков: «Сия шкатулка — колдовская?» Пришлось вести её в
В Диканьке кузнец Вакула, руки в саже, ковыряет гвоздь из-под ногтя, пока Оксана, в платке с вишневым узором, насмешливо крутит перед ним сережку. «Хиба такi кавалери козам роги крутять? — щелкает семечки. — Привезеш черевики, якi в цариці, тоді й говоритим про весілля». Ночью Вакула, схватив черта за хвост у заснеженном лесу, летит в Петербург — у кармане у него краюха хлеба, завернутая в платок
Артем, студент биофака, живет в общаге на Ленинском проспекте. После ночной смены в лаборатории Григория Петровича, где тот колдует над сывороткой для военных, парень замечает, что кожа на ладонях покрывается трещинами, а запах хлорки в коридорах вызывает рвоту. Лика, соседка по этажу, тащит его в душ: «Ты воняешь, как бродячий псарь!» — кричит, пока ледяная вода стекает по его спине. Через три
Вадим, парень с татуировкой якоря на запястье, прибился к автосервису «Стальной конь» на окраине города. Хозяин гаража, дядька по кличке Борщ, взял его на подработку: *«Чини патрубки, коль руки не кривые»*. Там же Вадим столкнулся с Мариной, которая притащила свою «девятку» с пробитым колесом. Пока копался в багажнике, она нервно теребила ключи в руках: *«Сергей, муж… Он если увидит царапину –
Кромов, проклиная сломанный паровой клапан, ковырялся в механизме, когда Вера ворвалась с новостями о рейде жандармов. Мастерская в подвале дома на Обводном канале пахла машинным маслом и горелой изоляцией. На столе валялись чертежи динамо-машины, которую Алексей собирал три месяца — детали вытачивал по ночам на заброшенном заводе за Нарвской заставой. «Ты опять с Балтийскими цехами связался? —
