Ольга, врач-репродуктолог в клинике на улице Ломоносова, каждый день сталкивается с парами, которые не могут зачать ребенка. В её кабинете с выцветшими шторами и плакатами о фертильности появляется Алексей, владелец стройфирмы, в дорогом костюме, но с потрепанной папкой анализов. «Вы точно уверены, что ЭКО — единственный вариант?» — спрашивает он, перебирая кольцо с печаткой. Ольга, поправляя
В Санкт-Петербурге, в коммуналке на улице Чайковского, следователь Николай Ермаков осматривает квартиру убитой пенсионерки Софьи Леонидовны. На полу валяется разбитая ваза с засохшими георгинами, а в ящике комода он находит письмо с обгоревшим углом: *«Если что-то случится — спросите у Галины с третьего этажа»*. Соседка, Людмила Петровна, в халате и бигуди, шепчет, показывая на дверь напротив:
В Екатеринбурге, в промзоне рядом с заснеженным заводом «Уралмаш», 24-летний Алексей Громов работает слесарем. Его друг детства Дмитрий Ковров, инженер с обветренным лицом, каждое утро в раздевалке шепчет: «Опять график сдвинули — бригаде премию срежут». В общежитии на улице Машиностроителей, где стены пахнут щами и ржавыми трубами, Алексей находит записку от соседки Ирины Шиловой: «Собрание в
Марина, бывшая военная, в сером пальто и с кожаным портфелем, проверяет бронированную «Волгу» возле офиса на Мясницкой. Артём Колесников, владелец строительной компании, смеётся, закуривая: *«Девчонка меня прикрывать будет?»* Она молча поднимает край ковра в кабинете — провода самодельной бомбы торчат из-под паркета. *«Няньки обычно не разминируют кабинеты»,* — бросает, выдергивая красный провод.
Алексей Соболев, хирург из московской горбольницы №15, роняет пробирку с кровью, когда коллега Гена молча кладет перед ним снимки легких. "Лёха, тут все плохо", — бормочет Гена, проводя пальцем по затемнению на пленке. Алексей, не отрываясь от пятна ржавчины на батарее под окном, вдруг замечает, как пахнет перекисью — резко, как в день первой практики. Дома, разогревая в микроволновке
Артем Семенович, двадцать шесть лет, в засаленном пиджаке от отца, тормозит у полуразрушенной дачи в Подрезково. Сестра Лида, в растянутом свитере поверх платья, выносит на крыльцо чемодан с потрескавшейся кожей: «Виктор Павлович обещал квартиру в центре. Сказал, если перееду, отремонтирует тут всё». Артем молчит, закуривает «Яву», смотрит на ржавый забор, за которым маячит стройка Рощина —
Анна возвращается в провинциальный городишко, где трескается асфальт у старой школы. В её рюкзаке — пачка писем от матери, Ольги Петровны, которая теперь молчит, уставившись в телевизор с разбитым экраном. В доме пахнет сыростью и клеем от обоев, которые Анна пытается переклеить. Встречает Никиту, бывшего одноклассника, на рынке у ларька с гнилыми яблоками: *«Ты ж клялась, что сюда ногой не
Антон, 27 лет, переехал в Прагу после разрыва с девушкой. Снимал комнату в старом доме на Виноградах, где соседка Лика, студентка-историк, нашла под люком в подвале коробку с письмами 1943 года. На конвертах — пятна воска, пахло плесенью и табачным дымом. «Смотри, тут фамилия владельца дома — Бартош. В архивах не значится», — Лика провела пальцем по выцветшим чернилам. Антон нашел в углу подвала
Аня, в потёртой куртке и с рюкзаком через плечо, пробирается через дворы Петербурга. Саня, её сосед по общаге, рисует схемы подъездов на салфетках из кафе «У Гоги» — там они обсуждают заказы. «Третий этаж, окно с треснувшим стеклом. Хозяйка уезжает до пятницы», — бормочет он, разливая холодный кофе. Аня тренируется на своей комнате: цепляется за водосточную трубу, стопка книг по юриспруденции
Алиса, 23 года, просыпается в трешке на Котельнической набережной — от звонка Виктора. *«Через час у Савой»,* — бросает он в трубку, не здороваясь. Она наливает вчерашний кофе в потрескавшуюся кружку с детской надписью «Любимая дочь», пока лифт с скрипом поднимает соседку-пенсионерку. В «Turandot» Виктор, поправляя часы Patek Philippe, цепляет взглядом её новый маникюр: *«На красный похоже?»* —
Адитья, владелец подпольного казино в Гоа, получает звонок от русской девушки Кати, которая торгует сувенирами на пляже Арамболь. «Дмитрий из Москвы ищет тебя, — шепчет она, — он уже в аэропорту, с ним два чеченца в чёрных куртках». Адитья прячет пачку долларов под треснувшую плитку в ванной, забирает дочь из школы с первым звонком. В это время в московском районе Люблино Дмитрий вскрывает сейф в
В глухой деревне под Смоленском старый кузнец Григорий прячет раненого стрельца, шепча: *"Поляки у Кремля стоят, а ты тут с пулей в боку валяешься"*. Тем временем в захваченной Москве польский воевода Жолкевский примеряет шапку Мономаха, смеясь над боярином Мезецким: *"Ваш царь в могиле, а мы тут чай с малиной распиваем"*. Дочь Мезецкого, Ольга, передает через
