Лиза приезжает в провинциальный городок на автовокзал, за плечами — рюкзак с потрёпанными ремнями. В доме отца её встречает мачеха Ирина в махровом халате, с сигаретой в руке: «Думала, наследство само в карман упадёт?» На кухне — пятно от чая на столе, обои с жёлтыми разводами. Сводный брат Дима, в засаленной куртке, молча роется в ящике с документами, ищет завещание. Лиза находит в подвале
Антон, виолончелист с перебинтованной левой рукой, каждое утро заходит в «Черный кофе» на Арбате, заказывает эспрессо и просматривает старые партитуры. В дождь он сталкивается с Лидой — она тащит скрипку в потёртом футляре, мокрые волосы прилипли ко лбу. «Вы в консерватории Шнитке преподаёте? — она тычет пальцем в его сумку с нотами. — Ваш семинар по Баху — скучища. Почему запрещаете
Сергей Петров, водитель скорой с облупившимся термосом в руках, обнаружил в багажнике машины кожаный кейс с наклейкой отеля «Балчуг». Внутри — пачки рублей, перетянутые резинками из аптек. «С ума сошел? Верни!» — Ольга, его жена в потертых медицинских халатах, ткнула пальцем в пятно крови на ручке кейса, пока стирала форму в тазу с подтекающим краном. Их сын Денис, парень в рваных кедах, в это
Ольга, бывшая учительница из Ростова, с утра разгружает коробки в полуразрушенном доме под Севастополем. Алексей, ее муж, вкалывает на стройке у частника — заделывает трещины в стенах, спорит с подрядчиком: «Ты мне песок с ракушкой подсунул, я ж просил речной!» Дочь Катя, пятнадцать лет, на перемене в новой школе срывает со стены плакат «Крым наш», кричит однокласснице в кожаном жакете: «Мой дед
Валя, Люда и Тома каждое утро встречаются у подъезда хрущёвки на скамейке с облупившейся краской. Валя, в застиранном халате и резиновых сапогах, ворчит на соседа-алкоголика, который снова разбил бутылку у мусорки: «Опять как свинья устроил! Сама потом метлой отгребать». Люда, в берете и с сумкой-тележкой, торопится в поликлинику — за пенсией постоять, да заодно свежие сплетни собрать: «Вчера
Ольга, владелица строительной фирмы, каждое утро в своей трёхкомнатной квартире на Мосфильмовской улице заваривает эспрессо в медной турке — подарок мужа-грека Алексея, с которым они не разговаривают после его измены с коллегой по ресторанному бизнесу. В пятницу она застаёт его спящим на кухне в смятой рубашке, пахнущей коньяком и духами «Красная Москва». «Ты хотя бы ребёнка в школу отвези, —
Сергей «Черемша» Иванов, бригадир из Черемушек, каждое утро начинал с разбора заказов на ремонт квартир в панельных девятиэтажках. Его напарник, Дмитрий «Димас» Петров, в это время торговал подержанными BMW у метро «Авиамоторная», пряча сигареты от камер. «Опять эти клиенты с Химок просят скидку за шумоизоляцию, — хрипел Сергей в трубку, заедая пельмени майонезом. — Скажи им, что без предоплаты
Лиза, учительница литературы с потёртым сборником Чехова в сумке, каждое утро заходит в палату к Артёму — шестнадцатилетнему парню, впавшему в кому после ДТП. Она читает ему вслух его же сочинение про «Вишнёвый сад», где он назвал Раневскую «барыней с кредитами». «Ты же понимал, что всё это не просто слова, — бормочет она, поправляя капельницу. — Проснись, объясни». В тумбочке у кровати лежит его
Сергей, механик из портового поселка под Мурманском, чинит снегоход возле рыбацкого склада, когда Ольга, новенькая учительница из Питера, просит подвезти к школе. "Ты ж видишь — движок клинит, — бурчит он, вытирая руки об промасленную тряпку. — Сама бы справилась, если б не таскала эти книжки вместо нормальной одежды". Лед на заливе трещит необычно громко, но оба пропускают звук мимо
Аня, студентка текстильного института, каждое утро пробирается через пробки на старом автобусе в мастерскую на Таганке. Там, между коробками с советскими лоскутами и банками крахмала, она сшивает эскизы для подработки — ремонт штор и перешивание пальто. Её сосед по цеху, Дмитрий, бывший театральный художник, вечно ворчит: «Опять нитки кончились? У тебя руки как у крота — всё зарывают». В
Марина, следователь из Гродно, приезжает в провинциальный городок после звонка от напарника Сергея. Он встречает её на вокзале с пачкой документов: *"Тут три случая за месяц — все девушки 25–30 лет, в карманах нашли клочки бумаги с цифрами…"* В её съёмной квартире пахнет сыростью, на столе — недопитый чай в стакане из-под варенья. Вечером Марина находит в архиве связь с делом
Катя каждое утро раскладывает тетради с сочинениями о лете в классе с облупившейся зеленой дверью. Её муж Алексей, владелец полуразрушенного гаража на окраине, возвращается ночью с запахом бензина и сигарет. «Скоро всё изменится», — бросает он, разглядывая царапину на костяшках пальцев. В пятницу Катя задерживается после уроков — Сергей, московский фотограф в потертой кожаной куртке, снимает
