Гинко, в помятой рубахе и с потрёпанным рюкзаком, приходит в деревню у подножия горы Хигаси. Местные шепчутся о «проклятом дожде», который смывает краски из тканей и память из голов. Старик в дождевике из рисовой соломы показывает ему поле, где рис почернел за ночь: «Вчера Акико, моя внучка, гуляла у ручья — теперь бормочет на языке, которого нет». Гинко находит в её ладони полупрозрачную
Лиза Морроу каждое утро брала синий велосипед напрокат у станции «Юнион», чтобы успеть на лекции в Университет Торонто. В кафе «Брикворкс» на углу Спадина и Блур она заказывала латте с корицей, пока Джейкоб Тирни, ее сосед по общежитию, пытался убедить бариста, что его сломанная карта оплаты «вот-вот заработает». В подвале библиотеки, между стопками книг 80-х, Лиза нашла потрепанный дневник с
Элина, 24 года, с утра разгружала ящики в семейном магазине «Калевала» в приморском районе Турку. За прилавком — банка леденцов с мятой, треснувшее зеркало, где она поправляла рыжие волосы перед сменой. Вечерами пряталась в гараже за авторемонтной мастерской отца, играла на скрипке с потёртым грифом — подарок умершей бабушки-цыганки. «Опять эту канитель слушать?» — ворчал отец, Юха, вытирая руки
Джуньор, рыжий пацан в кислотной футболке, приезжает к дяде Бену и тёте Рэйчел в Огайо после того, как его мать «временно» сдала его со словами: «Побудь у родни, пока я разберусь с делами». Бен, водитель грузовика, сразу закатывает глаза, обнаружив в холодильнике вместо пива банки с диетической колой — Джуньор вылил всё, чтобы сделать «лабораторию» из микроволновки. Рэйчел, библиотекарь с вечным
Эмили Харт, 17 лет, переезжает с отцом-историком Джонатаном в полуразрушенный особняк в Йоркшире. На кухне, распаковывая коробки с пожелтевшими книгами, она замечает мальчика в потёртой школьной форме, сидящего на подоконнике. "Ты видишь меня?" — он щурится, разглядывая её сигаретный ожог на рукаве. Джонатан, чиня проводку в подвале, не слышит стука старых труб — звук, похожий на азбуку
В промозглом ангаре под Льежем Алекс, велогонщик с потрескавшимися от машинного масла пальцами, чинит цепь на своем «Colnago», пока механик Люк ворчит: «Слушай, ты ж знаешь, как пахнет горелая резина в гараже в пять утра?». На столе — конверт от анонима с фото его брата Сама, закуривающего за углом аптеки в Шарлеруа. Алекс прячет снимок под стопку счетов за аренду, замечая пятно ржавчины на раме.
Лука, 28 лет, шеф-повар из Милана, каждое утро ругается с поставщиком рыбы на рынке Меркато-Коммунале. "Твой кальмар вчера развалился, как бумага, Джузеппе!" — тычет пальцем в ящик со льдом. Тем временем его сестра София, 25 лет, моет полы в их семейной траттории "Бьянко", пряча под стойкой учебник по молекулярной химии. Их отец, Винченцо, ворчит на разбитую плитку в углу
Алисия Мендоса, продавщица на рыбном рынке в Маниле, каждое утро разгружала ледяные ящики с тунцом, пока её младший брат Карлос чинил моторы в порту. Однажды он прибежал с окровавленной губой: «Рамон требует долг за папину аренду лодки. Говорит, если не отдадим к пятнице – сожжет лачугу». Алисия, вытирая руки о запачканный фартук, бросила нож для разделки рыбы в ведро: «Сколько?» В списке угроз
Ольга, в потёртом халате с пятнами от йода, перевязывает пациента в полутемном процедурном кабинете. Дома её ждёт дочь Катя, которая вчера разбила коленку, катаясь на коньках возле школы № 34. Андрей, бывший муж, звонит с таксофона у метро «Чернышевская»: «Привезу ей конструктор, новый. Можно?» Ольга, зажимая трубку плечом, рывком открывает шкаф с бинтами. «Ты забыл, что в субботу у неё уроки?
В задымлённом пригороде Детройта Джейк Морроу, бывший инженер-робототехник, чинит старый дрон в подвале бара «Ржавый болт». Его сестра Лиза, медсестра в полуразрушенной клинике, приносит украденные микросхемы: *«Слухи о штурме подтвердились. Четвёртый сектор пал — у них теперь наши карты»*. Джейк прячет под куртку пистолет с ионным зарядом, пока на улице патруль «Корпорации Единого фронта»
Лия, 16 лет, сдирает обои в своей комнате в Бруклине — под кроватью спрятаны сгоревшие наушники и расплавленная зарядка. Она прячет ладони в карманы худи, когда мать кричит снизу: *«Опять перегорели пробки?»*. В Лиссабоне Марко, ее друг по видеосвязи, демонстрирует свежий шрам на плече — рана затягивается за секунды. Он работает в семейном кафе *«O Velho»*, режет хлеб тупым ножом, чтобы не
Мэри Кларк, 16 лет, переезжает из Лондона в Бостон после смерти матери. Отец, инженер Грэхэм, молча смотрит, как она складывает книги в картонную коробку с треснувшим углом. «Тетя Мардж живет в двух шагах от школы», — бормочет он, избегая ее взгляда. Новый дом — трехэтажный кирпичный особняк с запахом лаванды и скрипучими ступенями. В Eastbridge High одноклассники шепчутся о ее акценте, а
