Витя, щурясь от солнца, тащит лейку через грядки с огурцами. За сараем, где ржавая лопата прислонилась к ящику с рассадой, он находит ёжика, запутавшегося в полиэтиленовой плёнке. «Ты чего, дурачок?» — бормочет мальчик, отматывая целлофан. Дедуля Николай Петрович, в засаленном картузе, мастерит пугало из старой телогрейки: «Витёк, принеси-ка гвоздей из погреба, да не ударься о банки с компотом».
Лика, затягивая сигарету у вентиляционного люка салона "Шарм", спорит с Мариной насчёт расписания: «Твой клиент на 14:00 опять без предоплаты — пусть ждёт в очереди». В подсобке Алина разбирает коробки с краской, натыкается на старый фен с наклейкой «Собственность Олега» — бывший муж оставил после скандала год назад. Клиентка-студентка с розовым чёлкой жалуется, что цвет выцвел после
Игорь, учитель физкультуры из Черкасс, втирал пятно от вина на своей старой рубашке, пока Оксана, его сестра-парикмахер, сверяла список вещей для поездки. «Паспорт, купальник, зарядка… А где твои водительские права?» — спросила она, перебирая бумаги на кухонном столе. Василий, их сосед-дальнобойщик, предложил добраться до Испании через Польшу на своем раздрызганном «Форде»: «Заправимся дешевым
Амир, с потрескавшимися губами от ветра с моря, подметал пол в кафе на улице Хабиба Бургибы, когда в дверь влетела Лейла с рюкзаком, заляпанным краской. «Слушай, в старом доме деда нашли коробку с французскими газетами 1956 года, — выпалила она, вытирая пот со лба платком в синих узорах. — Там фотография… Наша бабушка стоит с каким-то солдатом в форме, не похожей на тунисскую». Амир бросил вёдро
Джеймс, 17 лет, в чёрной толстовке, режет ножом лягушку в гараже отца. Уверен, что не чувствует ничего — тренируется стать психопатом. Эйлиса, рыжая в рваной куртке, швыряет тарелку в стену после ссоры с мачехой: "Твои маффины на вкус как картон". Встречаются у школы. "Хочешь сжечь это место?" — бормочет он. Она смеётся: "Лучше украдём твой отцовский "Форд".
Ливия, 17 лет, живет в рыбацком городке Кастельмармо на побережье Адриатики. Её отец, Энцо, целыми днями чинит сети в порту, пахнущем йодом и жжёным кофе. В кармане у Ливии — потёртая фотография матери, погибшей в шторм три года назад. Вечерами она подмешивает анисовую настойку в чай Энцо, чтобы тот уснул: «Опять заснул за столом, — бормочет она, вытирая пятно от стакана. — Завтра опять будешь
Шпруит, коренастый инженер с вечно заляпанным маслом комбинезоном, ковырялся в двигателе ржавой субмарины. «Если мы не найдем новый магнитный шунт до заката, реактор расплавит палубу», — бросил он Бобу, подростку в потёртой кепке, который сверял координаты на потрескавшейся карте. Принцесса Ребекка, стирая пыль с голограммы храма Атлантов, спорила с Мектоником — роботом-археологом, чьи датчики
Эмили Кларк приезжает в Пайн-Вэлли после семи лет отсутствия — её вынуждает письмо от младшего брата Джейкоба: *«Мама хочет продать дом. Приезжай, пока не снесли чердак»*. В старом особняке на Хемлок-стрит она находит коробку с детскими игрушками: потёртого плюшевого оленя, гирлянду с перегоревшей лампочкой, фото, где они с отцом красят крыльцо. На кухне Джейкоб размораживает пельмени, бросает
Лора Мейерс, младший архивист из Портсмута, случайно натыкается на коробку с записями доктора Эдмунда Грейвса в подвале заброшенной клиники на Оук-стрит. Пыльные кассеты 80-х, исписанные от руки диагнозы с пометкой «Проект ЛИЛИТ», фото пациентки с белыми волосами — всё пахнет плесенью и старым пластиком. Её брат Дерек, сантехник, смеётся: «Опять копошишься в хламе?» Но вечером Лора замечает, что
В Риме, на переполненном рынке Кампо-деи-Фьори, Марко, худощавый карманник в потертом пиджаке, ловко срезает кошелек у туриста. Его замечает Лючия, рыжеволосая девушка в платье с цветочным принтом, которая сама только что стащила серебряную зажигалку из кармана торговца сыром. «Этот часы не твои», — шипит она, указывая на Rolex на его запястье, украденный им минуту назад. Марко, смеясь,
Донна, кассирша в местном супермаркете "ФрешКо", находит за стеной кухни свёрток с 50 тысячами долларов, когда пытается заменить треснувшую плитку. Она зовёт мужа Кевина, который чинит холодильник в гараже: *"Смотри, тут как будто кирпич… но он мягкий"*. Они разрывают обои, пачкают руки в строительной пыли, обнаруживают пачки стодолларовых купюр с синей лентой. Дочь Эшли, у
Гаури, в выцветшем розовом сари, каждое утро таскала воду из колодца за полкилометра от хижины. Отец-алкоголик, Рамеш, прогонял её на рынок продавать самодельные браслеты из бисера: *"Смотри, не вернешься с пустыми руками"*. В день свадьбы Вират, в белой рубашке с золотыми пуговицами, не стал класть ей в руки *мангальсутру* — просто бросил на стол: *"Ты теперь здесь живешь. Забудь
