Кайто, первокурсник с перебинтованной лодыжкой, толкает швабру по потёртому паркету спортзала. Капитан команды Юми, в потрёпанной форме с номером «7», прерывает уборку: «Если хочешь играть, научись сначала мяч вести, а не пол мыть». По вечерам они остаются вдвоём — он бросает мяч в корзину без сетки, она поправляет стойку резкими движениями, словно выбивает ритм на барабанах. В раздевалке ржавые
В небольшой деревне у границы хвойного леса медвежонок Бамси копался в огороде, пытаясь спасти подгнившую морковь от жуков-долгоносиков. Его прервал шорох крыльев — над забором кружила девочка в платье, расшитом серебряными нитями. *«Ты же знаешь, где спрятан Ледяной Ключ?»* — спросила Лина, дочь местной волшебницы, указывая на старую карту с отметкой у водопада. Бамси, вытирая лапы о холщовый
Карлуш, 16-летний парень из фавелы Сантус-Думонт, каждое утро просыпался под грохот грузовиков, везущих металлолом на переплавку. Его младшая сестра Лия, у которой после паводка начались приступы кашля, показывала на ржавую воду в пластиковом ведре: *«Смотри, она желтая, как моя футболка. Это из-за труб, да?»* В старом ящике с инструментами умершего отца Карлуш нашёл потёртую схему — чертёж
В июне 1941-го рота финских солдат, включая пулеметчика Року, вечно недовольного механика Хиетанена и лейтенанта Лехто, двигается через Карельский перешеек. На привале у болота Хиетанен, разминая затекшие ноги, бросает в котел комок замерзшей каши: "Опять эта бурда — хоть гвозди им вари". Рока чистит затревший "Лахти", ворча на сырость, пробивающую сквозь шинель. Ночью, в
Анна, в синем халате с пятнами от свёклы, пересчитывала мелочь на кухне хрущёвки. Максим, воняющий соляркой, швырнул на стол потрёпанный кошелёк: «С завода везешься каждый день как на праздник. У Петровича и туфли новые, и духи». Она разбила чашку с облезлым «ХБ», когда потянулась за тряпкой: «Ты б лучше в рейсах меньше бухал – глядишь, на колесо хватило бы». За стеной соседка включила «Поле
Сергей выходит из автобуса на вокзале в Липках, спина ноет от долгой дороги. В руках потёртый чемодан с армейской формой и пачкой сухарей, которые дали на прощанье сослуживцы. Ольга ждёт у ларька с шаурмой, курит «Винстон», накинув на плечи старый свитер мужа. «Свет опять отключили, — говорит она, забирая чемодан. — На прошлой неделе Машка из ЖЭКа грозилась долги спилить». Идут мимо пятиэтажек,
Амар, старший брат, работает водителем автобуса в Дели, каждый день объезжая перегруженные улицы Садар Базара. Его младший брат Акбар, студент-медик в Мумбаи, по вечерам подрабатывает в закусочной «Лакшми», развозя бирьяни на потрёпанном скутере. Самый младший, Энтони, чинит мотоциклы в крошечной мастерской в Гоа, засыпая под треск радио с португальскими фаду. После смерти отца, токаря Викрама,
Джонатан Кроу, инженер с обветренными руками от постоянной работы с металлом, копался в панели управления Z-11 в гараже, заваленном промасленными тряпками и схемами на перфокартах. Его дочь Эмили, в розовом свитере с оторванной пуговицей, нашла в ящике с старыми радиодеталями чертеж с пометкой «Протокол Феникс» и втихаря подключила его к роботу. «Смотри, пап, — тыкнула пальцем в экран, — здесь
А-Ху, паренёк лет десяти, каждое утро проверял глиняные кувшины у порога хижины — надеялся, что за ночь скопилась хоть капля воды. Ветер гнал песок через щели в ставнях, оставляя жёлтую пыль на столе, где дед Лао чинил сломанный компас. «Легенды — не пустой звук, — хрипел старик, завязывая мешок с высохшим рисом. — Под дюнами течёт целое море, но дорогу укажет только тот, кто слышит шепот
Дейв Аллен, худощавый копирайтер с татуировкой вороньих перьев на шее, снимает квартиру на третьем этаже в Камдене. Каждое утро он топчет окурки у парадной, заваривает чай в треснувшей кружке с логотипом *The Clash* и игнорирует звонки сестры Лоры, которая пытается всучить ему билеты на спектакль матери-алкоголички. В офисе на Флит-стрит Дейв переписывает слоганы для энергетиков, ворча:
В старом квартале Туниса Лейла, 24 года, в потрёпанном фартуке торгует керамикой с трещинами на рыночной площади Хальк-эль-Уэд. Её брат Халед, 19, прячет под прилавком пачку сигарет *Celtia* — «Опять будешь орать, если клиенты увидят?» — бормочет он, вытирая пыль с фигурки верблюда. По вечерам Лейла зашивает подол платья, который цепляется за ржавые гвозди двери их квартиры с протекающим душем. В
Лукас чинит старый «Форд Фалькон» в гараже на окраине Буэнос-Айреса, заляпанном маслом и плакатами рок-групп. Его куртка с выгоревшим логотипом «AC/DC» вечно в пятнах от бензина. По вечерам он заезжает за Софи, которая торчит у киоска с чипсами «Мандиос», рисуя в блокноте граффити для заброшенного завода. «Опять солянка в термосе? — бросает она, закуривая. — Когда научишься готовить?» Матео,
