Юта Кадзимара, 23 года, три года режет тунец в тесной кухне ресторана «Аои» в переулке Сибуя. Шеф Такаши Ито, бывший владелец звёздного мишленовского заведения в Киото, бросает ему потрошеного кальмара: «Если не вычистишь слизь за минуту — вылетишь, как вчерашний рис». Юта скребет ножом о щупальца, вспоминая, как на рынке Цукидзи старик-продавец учил его выбирать морского ежа: «Желток внутри
Пороро копался в старом сундуке на чердаке Эдди и вытащил потрёпанную карту с отметкой возле горного хребта. «Тут дракон нарисован! — ткнул он пальцем в пятно от варенья. — Может, сокровище?». Кронг тут же схватил рюкзак с бутербродами и верёвкой, Лупти засомневалась: «А если там опасно?». Но Поби уже бежал к выходу, крича, что драконы — выдумка. Группа двинулась через сосновый лес, спотыкаясь о
В городе, где по утрам гремели трамваи, а дворники скрипели метлами по асфальту, приземлился серебристый аппарат, похожий на сплюснутый чайник. Из люка вылезло мохнатое существо с огромными ушами — его звали Большой Ух. Он достал странный прибор, напоминающий пылесос с динамиком, и начал всасывать звуки: смех детей из песочницы, треск граммофона из открытого окна, крики чаек над рекой. На пустыре
Олли, потрёпанный рюкзак с выцветшей нашивкой в виде кометы, внезапно заговорил с Лукасом, когда мальчик копался в старом сундуке на чердаке бабушкиного дома в Рио-де-Жанейро. «Эй, хватит тыкать в молнию — я же живой!» — проворчал он, выплюнув горсть конфетных обёрток. Вместе с Эмили, соседкой Лукаса из Торонто, они обнаружили, что Олли умеет телепортироваться, если положить внутрь предмет с
В городе Брюклберге рыжеволосый мальчишка по кличке Чаудер моет полы в лавке старой волшебницы Шнифф. Он постоянно натыкается на стеллажи с пыльными флаконами, где хранятся сушеные крылья летучих мышей и перезревшие «хрюкающие» грибы. «Снова разлил зелье? — шипит Шнифф, поправляя очки с треснувшей линзой. — Вместо магии ты освоил только искусство бардака». Чаудер, вытирая лоб грязным фартуком,
Соён, 28 лет, работает в маленькой аптеке в переулке возле станции Хондэ. За прилавком она находит потрёпанный блокнот с рецептом на хангыле: *«Смешай корень дудника, женьшень и три капли крови при лунном свете»*. Мина, её соседка по общежитию, уговаривает: *«Сделай этот эликсир. Я не пройду кастинг с этими прыщами»*. Соён варит зелье в медном котле после полуночи, пахнет горечью и мокрым пеплом.
В горной деревушке Шуйань кузнец Ли Вэй чинил плуг, когда к нему ворвалась Сяо Лин — лучница из соседнего бамбукового леса. Ее плащ пах дымом, в руке она сжимала потрескавшийся нефритовый диск с картой: «Нашла в логове кабана, которого неделю выслеживала. Видишь эти отметки? Это не случайные царапины». Ли Вэй провел пальцем по гравировке, вспомнив легенды о клане Хэйбао, исчезнувшем после
В Лусаке, за столичным рынком, где пахнет жареными бабабами и пылью, программист Тэндо чинит старый ноутбук с наклейкой «#CodeZambia». Его внезапно находит британка Лина, бывшая гонщица, с картой, испещренной точками в Техасе и Кейптауне. «Думаешь, это совпадение, что наследство моего деда ведет к тем же координатам?» — держит она в руках потёртый компас. Их замечает Джейкоб, южноафриканский
Лукас Вентура, в потёртом кожаном пальто, нашёл дневник дяди-археолога под грудой старых газет в гараже на окраине Нью-Орлеана. На странице 43 — схема доков с пометкой «С-12, за морозильником». Его брат Марко, втирая пятно от кофе на рубашке, усмехнулся: «Опять эти байки про светящуюся кровь?» Но уже через три часа они стояли у ржавых ворот склада, где Лукас, тыча пальцем в карту, бормотал: «Тут
Ли Вэй, хозяин закусочной в переулке за рынком Чэнду, каждую ночь варит острый бульон с анисом и толчёным перцем. Его помощник, девочка Сяо Мин, 12 лет, чистит овощи у раковины с подтекающим краном. После полуночи в дверь скрипит: входят существа с перекошенными тенями — старый гуль с когтями, обмотанными тряпками, шипит: «Две порции... с кровяной колбасой». Ли Вэй, не отрываясь от разделочной
Игорь Семёнов, геолог с обветренными пальцами и привычкой жевать мятные таблетки, вытащил из рюкзака потёртую карту, найденную в архиве заброшенного института в Томске. Марина, его напарница в поношенной дублёнке, прижала лист к запотевшему окну вагона: «Тут, возле Норильска, крестик. Не похоже на случайную помарку». Они сошли на станции, где единственный магазин торговал замёрзшим хлебом и
Миён, с синими трещинами на запястьях, живет в подземном храме под станцией «Чхонге» в Сеуле. Ее плащ пахнет гарью от сожженных амулетов, которые она ежедневно рисует на бетонных стенах. В кафе «Лотос», где продают слишком сладкие блинчики с корицей, она замечает Тэхёна — парня в потертых джинсах, который собирает в карман салфетки с логотипами заведений. Он случайно задевает ее руку, когда
