Ци Чэн и Ци Шу, разлученные в шесть лет после развода родителей, случайно сталкиваются в аудитории университета Чунцина. Ци Чэн, выросший с отцом-таксистом, в потертых кроссовках и с вечным запахом чесночного соуса от ночных перекусов в лапшичной, зубрит конспекты на скамейке у спортзала. Ци Шу, в идеально отглаженной рубашке, поправляет очки и достает из кейса записку с уравнением, оставленную
В магазине на Невском проспекте Настя пересчитывает пачки рублей в кассе, замечая пропажу двух тысяч. «Лиза, ты брала деньги на доставку вчера?» — строго спрашивает она, перебирая квитанции. Средняя сестра, закатывая глаза, швыряет ключи от фургона на стойку: «Ты как мама — всё контролируешь, а сама забыла, что заказ для ресторана «Иван да Марья» отменили». Варя, младшая, в углу щиплет листья с
Эмма, рыжеволосая ассистентка режиссёра, в семь утра уже металась по павильонам студии Silver Screen с пачкой раскадровок под мышкой. «Костюмы для второй сцены не готовы, Майкл грозится уйти», — кричала она в телефон, зажимая его плечом, пока пыталась открыть дверь в гримёрку. Режиссёр Грег, в чёрной кепке и с сигаретой за ухом, перебил её: «Где мой эспрессо? Камера Б через пятнадцать!» Она
Маргарет Хартли, биолог из Нью-Йорка, срывает папоротник мачете в мангровых зарослях Сан-Хуана. Её шляпа с потёртой вуалью зацепляется за лиану, а корзина с образцами наполовину заполнена грязью. «Ваши сапоги для здешней грязи не годятся», — хрипит Карлос Мендоса, местный гид, вытирая пот с лица платком в синих крапинках. Он ведёт её к хижине, где старуха по имени Инес варит кофе с корицей и
Лидия Морган приезжает в Спрингвейл после восьми лет отсутствия — её старый пикап скрипит на повороте к заснеженной главной улице. В кафе «Серебряный колокольчик» Элайджа Доусон, в растянутом свитере и с пятном муки на щеке, роняет поднос, увидев её. "Ты же ненавидела этот город. Что случилось?" — бормочет он, разглядывая её потёртый чемодан с наклейкой аэропорта Ванкувера. Лидия просит
Вера, медсестра с облупившимся лаком на ногтях, каждое утро заезжает в *«Динамо-гараж»* проверить сахар у Любы, своей младшей сестры. Та ковыряется в двигателе старого пикапа, пахнет машинным маслом и жареным беконом из соседнего трейлера. «Опять натощак? — Вера тычет глюкометром в ее палец. — Упадешь в обморок между свечами зажигания». Люба морщится: «Не ной, как мама». Надежда, их соседка, в
Валера, пятнадцатилетний парень с облезлым рюкзаком, каждый день после школы пробирался через дворы Подола, чтобы проверить самодельную антенну на крыше пятиэтажки. Отец, Николай Иванович, чинил проводку в соседнем магазине, ворча: «Вместо придуриваться с этими железяками, лучше бы паяльник в руки взял — помог». Мать, Людмила, вытирая пыль с баночек в аптеке «Здоровье», бросала в телефон: «Опять
Сергей нашел старые чертежи яхты в подвале школы, куда залез за забытой указкой учительницы географии. Собрал ребят у пирса: Оля, которая вязала сети с дедом-рыбаком, Игорь, вечно пахнущий машинным маслом, и младший Витя с потрепанным учебником по навигации. «Двигатель починим, если достанешь шестерни от «Зорьки», — бросил Игорь, указывая на ржавый катер у причала. Брезент для паруса выменяли у
Лариса возвращается в родной городок под Воронежем после семи лет отсутствия. На вокзале ее встречает бывшая соседка, Тамара Степановна, в выцветшем платке и с сумкой-сеткой, полной картошки. «Твой отец так и не оправился после того скандала с кредитами», — бормочет она, разглядывая трещину на Ларисином чемодане. Героиня селится в полуразрушенном доме с протекающей крышей, где на кухне до сих пор
В панельном квартале Монтрея социальный работник Антуан Вальва, с протезом вместо левой ноги после ДТП, ищет пропавшего брата 17-летней Леи Марчетти. Он роется в её деле: школьные прогулы, кража энергетиков из супермаркета «Франпри», пятно запекшейся крови на странице с диагнозом «тревожное расстройство». В душном кабинете, где вентилятор гонит пыль поверх папок, Леа бросает ему: «Ты думаешь, эти
Лида, тридцать два года, в белом халате с потёртыми манжетами, выдаёт Семёну коробку бинтов в аптеке на улице Гагарина. Он молчит, разглядывая трещину на зелёной плитке прилавка. «Ссадины, да?» — Лида тянет руку за перекисью, но он резко: «Собаке. Лапу порезала». Через два дня он приходит снова — просит йод, а потом помогает вынести коробки с пустыми флаконами. У неё на ладони остаётся пятно от
Эмили Картер, 17 лет, перебивается сменами в кафе *Bean & Breeze* на углу Хейстингс и Ричардс в Ванкувере. Мечтает поступить в колледж, но боится провалить вступительные по литературе. На разрисованной стикерами доске в подсобке пишет цитаты из Диккенса — так нервничает. Однажды в зале появляется Джонатан Райт, 54 года, экс-профессор, уволенный за пьяные скандалы. Заказывает эспрессо двойной,
