Эмили, менеджер пекарни *Sugar Plum* в провинциальном городке Брекенвилл, за неделю до праздника обнаруживает, что местный приют для бездомных остался без рождественских пожертвований. Она решает организовать благотворительный аукцион, но не может найти музыканта для выступления. Её сосед Джейкоб, учитель младших классов с гитарой в потёртом чехле, соглашается помочь, хотя до этого они лишь
Лила, 22-летняя бариста из Чикаго, в пятницу перед Рождеством случайно пролила капучино на потертый рюкзак Кейда — парня, который каждое утро заказывал «кофе с двойной порцией отчаяния». «Ты похож на эльфа, который потерял мастерскую», — фыркнула она, вытирая рукавом пенку с его потрескавшегося кожаного ремня. Вместо извинений Кейд вытащил из кармана билет на автобус до Колорадо и сказал: «Мне
Эмили, в старом свитере с капюшоном, пытается заклеить трещину на кухонном окне скотчем, пока её брат Джек ковыряется в электропроводке. "Ты уверен, что не замкнёт?" — бросает она, глядя на оголённые провода. Он хмыкает: "В прошлый раз дым шёл из розетки всего пару минут". Дом в провинциальном Альберте достался им от тётушки Маргарет — обои с маками 70-х, печь, которая гудит,
Эмили Стоун приезжает на заснеженный остров в заливе Св. Лаврентия после десяти лет отсутствия — отец умер, оставив ей полуразрушенный дом с печкой-буржуйкой и ящиком неотправленных писем. На пристани её встречает младший брат Лиам в засаленной куртке рыбака: «Ты всё ещё ненавидишь это место?» — бросает он, затягиваясь сигаретой. В доме пахнет плесенью и керосином; под половицей в спальне Эмили
Кася, протирая треснувшую витрину книжного магазина на улице Брацкой, заметила, как Марек разглядывает потёртый экземпляр «Соляриса» вместо договора аренды. «Ты вообще помнишь, зачем мы сюда пришли?» — спросила она, поправляя очки. Он усмехнулся: «Книги искать... или оправдания?» За окном дождь стучал по крыше маршрутки №17, а в углу магазина старик-владелец жевал булку с маком, бормоча что-то о
Эмили Картер, кондитер из Бостона, приезжает в Сноу-Пайн, Вермонт, после смерти бабушки. В наследство она получает дышащую на ладан пекарню «Sugar Spruce» с потрескавшейся вывеской и зелеными ставнями, которые Хлоя, её младшая сестра, годами красила в одиночку. «Тут даже мука десятилетней выдержки», — бормочет Эмили, перебирая пакеты в кладовой. Хлоя, работающая медсестрой в местной клинике,
В старом районе Гейдельберга, на заснеженной улочке возле аптеки *Hirschapotheke*, 28-летняя Лена Мюллер, американка с немецкими корнями, роется в кармане пальто, пытаясь найти мелочь для уличного музыканта. Ее младший брат, Томас, в зеленой дубленке и шарфе с оленями, смеется: *«Ты до сих пор носишь эти перчатки с дыркой на большом пальце?»*. Они направляются к дому их детства на *Plöckstraße*,
Хё-щим, 22 года, переехала в крохватую студию на третьем этаже дома в районе Мансу-дон. Въезжала с двумя чемоданами: в одном — одежда, в другом — набор для кимчи от матери. «Депозит верну через полгода, если не прожжешь пол утюгом», — бросила хозяйка, указывая на пятно возле балкона. По утрам девушка подрабатывала в кафе *StarNook*, разливая американо офисным работникам. «Смена заканчивается в
В старом отеле «Сосновая вершина» на окраине Квебека собрались семь мужчин, назвавшихся Николасом, Карлом, Дереком и другими. Карл, седой с щетиной, в потёртом свитере, наливал ром в кофе, пока Дерек, бывший механик из Мичигана, чинил сломанную гирлянду: «Ты опять проспал встречу с эльфами?» — «Они сами пусть попробуют без кофе». В подвале Николас, младший из группы, нашёл коробку с письмами 80-х
Артём, 24 года, продавец б/у телефонов на рынке «Рассвет», перебирал купюры в кассе. Рядом вислил Саня, друг детства, в засаленной куртке: «Там три двери, машина одна, козы две. Поменяешь выбор — шансы растут. Формулы какие-то…» Артём щурился: треснутый экран монитора показывал сайт телешоу. Долг за коммуналку — 17 тысяч. Саня тыкал в таблицу с процентами: «Думаешь, зря я ночами эти ваши
Артем Семенович, бывший преподаватель математики с подрагивающими от артрита пальцами, сидел в съемной избе под Вологдой, перебирая папку с пожелтевшими листами. На столе — самовар с отбитым носиком, банка гречишного меда и карандашные пометки на полях газеты «Правда» за 1987 год. «Здесь ошибка, — бормотал он, вглядываясь в строки, — Леонид Петрович всегда торопился, вот и проглядел замену
Анна, кондитер из Коломны, в пятницу утром обнаружила, что печь в её крошечной мастерской снова не греет выше 150 градусов. «Сергей, ты же клялся, что починил вентиляцию!» — бросила она в телефон, разминая тесто для медовика неровными ладонями. Через два часа, пока клиентка в пуховке возмущалась задержкой заказа («Мне к внуку в больницу опоздать – вы как вообще работаете?»), Анна вылавливала из
