Линда, менеджер из Ванкувера, приезжает в городок Пайн-Крик, чтобы продать дом тети. В старом комоде с запахом лаванды она находит открытку 1947 года с подписью: *«Прости, что не вернулся. Всегда твой, Эдди»*. Местный бариста Джейкоб, в красном свитере с оленями, замечает, как она разглядывает открытку у стойки. «Знаешь, старый почтамт на Элм-стрит ещё работает, — говорит он, протирая кружку. —
Эмили Картер, 22 года, возвращается в родной городок Фрозен-Крик в Британской Колумбии после пяти лет учебы в Торонто. Её отец, Джеймс, владеет старым виноградником, который едва держится на плаву из-за затяжных дождей и падения цен на вино. В первый же вечер Эмили сталкивается с Лиамом О’Коннором — бывшим одноклассником, который теперь работает в соседнем хозяйстве. «Твой отец не срежет гроздья
Эмили, 16 лет, переезжает в Хармони — городок, где улицы в декабре пахнут корицей и хвоей. Её гитара с потёртым грифом, оставшаяся от отца, не вписывается в местный хор, который репетирует гимны в школьном спортзале с шаткой сценой. В кафе "Снежинка", где официантка Марта разливает какао с зефиром, Эмили сталкивается с Лукасом — парнем в зелёной куртке, который чинит гирлянды на
Лиза, кондитер в крошечной пекарне «Сладкий угол» на Мейн-стрит, три дня колдовала над карамельным соусом, пока ее отец, Билл, ворчал про «бесполезные эксперименты». Он хотел, чтобы дочь взяла на себя их ферму по яблокам, но она прятала рецепты в старую жестяную коробку из-под печенья. Все изменилось, когда в город приехал Джейк — агент по недвижимости из Чикаго, которому поручили выкупить
Томми Гаррет, 42 года, третий год подряд надевает костюм Санты в полупустом торговом центре Питтсбурга. Его борода, приклеенная дешевым клеем, сползает, когда миссис Кларк, менеджер с сиплым голосом от сигарет, шипит у киоска с поп-корном: *«Вчера опоздал на 15 минут, сегодня дети ждали у катка. Ещё раз — и найду того, кто не пялится в фото Элли до пяти утра»*. Томми поправляет заплатку на
Гонби, парень в помятой рубашке от офисной работы, каждое утро спорит с кофемашиной в углу *Seven Beans*. "Опять пережала эспрессо", — бормочет он, вытирая пролитое молоко с гранитной столешницы. В четверг, когда дождь заливал витрины, в кафе зашел мужчина в очках с треснувшей дужкой — Хокё, хозяин крошечной обжарочни *Anthracite* за углом. "Ты же вчера арабику из Руанды пережарил?
Лия, бариста из Бруклина с кожаным браслетом «Бруклин» на запястье, сталкивается с Винсентом Бошем у стенда современного искусства в МоМА. Она роняет чашку латте на его эскиз с полустёртым лицом женщины. «Это… неожиданный перформанс», — бормочет он, вытирая кофе платком с вышитыми VB. «Перформанс? Я просто вечно спотыкаюсь о свои кеды», — огрызается Лия, поправляя рыжие пряди. Через неделю
Ли Мэй, тринадцатилетняя школьница из Чэнду, нашла потрёпанный дневник в картонной коробке на чердаке, заваленном старыми велосипедными запчастями и фарфоровыми чашками. На первой странице — детские каракули её бабушки, Чжоу Ижу: *«Если прочитаешь это, не смейся над моим почерком. Папа сказал, что клубника в огороде дороже, чем оценки»*. В школе, за обедом из риса с тофу, подруга Сяо Лан тыкала в
Минджэ влетел в класс, споткнувшись о треснувшую ступеньку на втором этаже. Сора, дорисовывая граффити с единорогом на стене туалета, бросила кисть: «Опять автобус сломался?» — «Нет, кёныль застрял в лифте», — соврал он, пряча под партой кроссовки с оторванной подошвой. В спортзале Тэхён, игнорируя урок физкультуры, ковырял отверткой в плате старого дрона — детали выменял у охранника на вчерашние
Миа, 17 лет, подрабатывает в фотостудии отца в прибрежном городке Брукхейвен. Дэвид, её отец, целыми днями чинит старый «Никон» 1983 года, пока клиенты вроде миссис Картер жалуются на задержку заказов: *«Вы обещали к Рождеству, а уже февраль!»* В подсобке Миа находит коробку с плёнкой «Кодак Ультрамакс» — на снимках чужие свадьбы, дни рождения, но лица знакомые: сосед-рыбак Том в костюме Деда
Чон Тэи, гитарист подпольной группы из Тондэмуна, втирается в доверие к Хан Юнхо — звукорежиссерше с расшатанными нервами и пачкой сигарет «Esse» в рваной кожаной куртке. Они сталкиваются в переулке за клубом «Rusty Knife», где Тэи, вытирая кровь с разбитой губы после драки с охранником, бросает: «Твоя миксовка — дерьмо. Давай перепишем трек, пока я не передумал». Юнхо, затягиваясь сигаретой,
Сергей, копаясь в гараже за ржавым «Жигулём», наткнулся на коробку с детскими фотками. Сверху лежал снимок 1998 года: он, брат Денис и отец в тельняшке стоят у заброшенного цеха «Северного машиностроителя». Вспомнил, как отец исчез после ссоры с бригадиром Глуховым — тот сейчас владеет автосервисом на окраине. В кармане джинсов зазвонил телефон: «Серега, брось это дело, — прохрипел сосед по
