Карим, двадцатитрехлетний студент-архитектор, копался в старых ящиках на чердаке деда в Аль-Фахиди, когда нашел потрескавшийся свиток с координатами. «*Идрис говорил, что дед сводил его в пещеру Джебель-Хафит перед смертью*», — вспомнил он слова бабушки, протирая пыль с карты. В тот же вечер он ворвался в кафе на набережной Дубай-Марины, где Лейла, его сестра-близнец, разбирала доставку фиников.
Луиза, в засаленном фартуке, рубит петрушку на кухне ресторана *Сант'Андреа* в Неаполе. Бруно, официант с татуировкой якоря на запястье, ставит тарелку пасты алла генуэзе перед туристкой: «Осторожно, пармезан уже внутри». Вечером он крадет бутылку вина из подсобки, натыкается на Луизу у мусорных баков. «Снова врешь Марко, что задерживаешься из-за инвентаря?» — она бросает окурок в лужу. Он
Лиза, 19 лет, каждое утро замешивает тесто в пекарне на углу Вайсензее. Ее пальцы в муке, а в кармане — потрепанная брошюра из вечерней школы. Томас, парень из соседнего квартала, заходит за круассаном и роняет фразу: *«Твой брат опять на стройке торчит? Скажи, пусть заглянет к нам — на заводе ищут электриков»*. В автобусе №200 Лиза достает учебник с масляным пятном на обложке — готовится к
Рева, девятнадцатилетняя студентка из Дхарави, втискивается в переполненную авторикшу после лекций. В кармане рваного рюкзака — смятая записка от пропавшего брата Ави: *"Найди магазина "Золотой манго" возле рынка Кроуфорд. Спроси про Арджуна"*. В кафе "Чая-точка", где воздух пропитан кардамоном и жареным паниром, она тычет пальцем в фото на телефоне седому торговцу
В Нью-Йорке криминальный психолог Кристен Бушар, мать четырёх девочек-погодок, втягивается в расследование странного убийства. Её нанимает Дэвид Акоста, семинарист с мигренями и сомнениями в вере, чтобы разобрать дело подростка, утверждающего, что им управлял демон. В подвале заброшенной церкви в Бронксе они находят стены, испещрённые символами на смеси латыни и арамейского. «Это не граффити, —
Раджеш, 14 лет, каждое утро пробирался через переулки Дарави, объезжая на велосипеде лотки с чаем и груды мусора. В кармане его рваной куртки лежала фотография отца — Анила Шармы, исчезнувшего три года назад после ночной смены в лаборатории «Старлайт». В старом ангаре, где Раджеш хранил коробки с посылками, Викас, его сосед по бараку, нашел под половицей потрепанный блокнот: «Тут формулы
В припорошенном пылью районе Сантус, рядом с портом, где грузчики в рваных майках разгружали кофе, Ливия, 27 лет, продавала акракоры из тележки. Ее младший брат, Энрике, тайком торговал контрабандными сигаретами из-под прилавка. Однажды утром к ним подошел Маркус, владелец ночного клуба «Золотой краб», в рубашке с закатанными рукавами: «Слышал, твой брат ищет… *инвестиции*». Ливия вытерла руки об
Элен, бывшая медсестра, теперь подрабатывает в прачечной на улице Монтрёй. Дочь Нёйи, бросившая университет, торгует винтажными платьями на блошином рынке Сен-Уэн — прячет выручку в жестяную банку из-под печенья. «Ты что, собралась на пенсию копить?» — смеётся Элен, замечая, как та пересчитывает монеты. По вечерам они едят рататуй из микроволновки в съёмной двушке возле метро Порт-де-Клиньянкур.
Лукас, худой парень в потёртой кожаной куртке, каждое утро покупает *medialunas* в пекарне на углу улицы Бельграно. Его соседка Инес, студентка-архитектор, замечает, что он пялится на граффити с лицом Че Гевары, пока кофе остывает. «Опять не спал?» — бросает она, закуривая *Red Point*. Лукас молча кивает, доставая из кармана смятый конверт с адресом в Ла-Боке. Там, в полуразрушенном доме с
Лука, 22 года, в рваных кедах и с рюкзаком, где оторвана одна лямка, толкает скутер по узкой улице Флоренции. В кармане — смятая фотография отца в военной форме, сделанная возле киоска с *gelato*. София, рыжая девушка в джинсовом комбинезоне, сидит на ступенях базилики Санта-Кроче, рисует в блокноте канализационный люк с граффити «Mario sux». «Ты опять везешь меня не туда?» — бросает она, когда
Авинаш, 17 лет, живет в переулке Чандни-Чоук в Дели, где его отец чинит старые радиоприемники. Каждое утро он пробирается через толпу у лотков с самосой, чтобы успеть на электричку до колледжа. В кармане — потрепанный блокнот с текстами рэп-треков, которые он пишет ночью под гул вентилятора. «Ты опять эти глупости сочиняешь?» — мать швыряет на стол тарелку с чапати, когда замечает записи. После
Инес, тату-мастер из Кондесы, разбирает коробку вещей дочери Самиры после её гибели. В старом дневнике с облупившейся кожаной обложке находит зарисовки татуировок — совпадения с символами на телах клиентов. В мастерской, где пахнет жжёной кожей и зеленым мылом, она ставит клиенту змею с тремя головами, пока тот хвастается: «Эту метку только в Сан-Луис-Потоси делают, для своих». Позже она видит ту
