Рави, инженер из хрущёвки на окраине Мумбаи, каждое утро чинит сломанный вентилятор, пока его жена Прия проверяет школьные тетради с красной ручкой за пластиковым столом. В ящике комода под носками он находит конверт с выцветшими фото: отец, которого считал погибшим в 90-х, стоит рядом с незнакомкой в сари перед домом в Аллахабаде. «Ты вообще смотрел на даты?» — Прия тычет пальцем в подпись.
Цзинь Янь, в чёрном шёлковом халате, пробирается через шумный рынок у храма. Её брата, Цзинь Пэна, схватили бандиты из шайки «Кровавый клинок» — требуют выкуп старинным свитком с картой сокровищ. В таверне «Золотой дракон» она хватает главаря за руку: «Где он?» — «Ищи сама, если ноги не дрожат». На столе — миски с острым тофу, пустые кувшины от рисового вина. Она прячет в рукав серебряный кинжал,
Мана Каваути, старшеклассница с мешками под глазами от бессонницы, перебирает коробки в комнате на втором этаже дома своей тети Митико. На столе — недоеденный бутерброд с тунцом, а за окном маячит рыбацкий порт, пропахший водорослями и солью. По ночам ей снится девушка в истрепанном кимоно, которая шепчет: *"Ты же видишь его? Белый гроб у воды…"* Днем Мана в смятой школьной форме бродит
Хиро, худой парень с вечно сползающими доспехами, ковырялся в кузнице деревни Камисато, чиня треснувший плуг. Местный староста Торадзиро ворчал: «Вместо мечей — ржавое железо. Рыцарь ты или курица?» По вечерам Хиро тренировался за амбаром, колотя деревянным мечом по чучелу из соломы. Однажды на рынке он услышал, как торговец из столицы хвастался: «В замке Акаги ищут смельчаков — дракон у реки
В припортовом квартале Неаполя братья Марчелло и Энцо торгуют контрабандными сигаретами, пряча товар в жестяных банках из-под оливок. Марчелло, старший, в потертом пиджаке с заплаткой на локте, постоянно ворчит: «Слушай сюда, если Кармело из Бари опять задерживает платеж, ему пальцы по одному отрежу». Энцо, щурясь от солнца, поправляет кепку с выцветшим логотипом «Фиата»: «Да брось, он же
Марко, бывший солдат с шрамом через левую бровь, приезжает в Санта-Клару — городишко, где единственная улица упирается в заброшенную церковь. В салуне «Ласточка» он сталкивается с Луизой, которая перебирает пожелтевшие письма брата-шахтёра, пропавшего возле рудника «Эль-Диабло». «Он копал не в ту сторону, — хрипит бармен, вытирая стакан грязной тряпкой. — Теперь его кости удобряют кактусы». Луиза
В переулке за семейным рестораном в Шибуе Ямато поправлял микрофон с потёртым кабелем, пока Рамон настукивал ритм на мусорном баке. «Слушай, тут в третьем куплете паузу удлини», — бросил Доппо, разливая энергетики в жестяные банки. На экране телефона мелькали новости о перестрелках в Икебукуро — Матэндзи устроили драку у киоска с такояки, оставив следы граффити в виде крыльев. «Опять Дзиро
Раджеш Шарма, 24 года, работает механиком в крохотной мастерской на окраине Ченнаи. Каждое утро он чинит рикши и старые мотоциклы «Баджадж», пахнущие маслом и бензином. Его младший брат, 16-летний Арджун, тайком пропускает школу, чтобы играть в крикет с уличной командой у полуразрушенного храма. «Ты опять не на уроках? — хрипит Раджеш, вытирая руки тряпкой. — Пахать на трех работах, чтобы ты в
Кико, с потёртым плюшевым харо в кармане комбинезона, вечно путает кнопки управления белым мобильным доспехом. "Опять перепутал ускоритель с кондиционером!" — бормочет он, пока Хаято, с наушниками на шее, пытается починить перегревшийся генератор банок колы в ангаре. Они торчат на орбитальной станции "Белый ёж", где обои в кают-компании облезли от постоянных драк из-за
Джек Тёрнер, механик из захудалого гаража на окраине Лос-Анджелеса, обнаруживает в двигателе разбитой «Хонды» клиента следы поддельных запчастей. Он звонит своему другу Карлосу Мендосе, таксисту, который неделю назад чудом выжил в аварии на шоссе 110: «Слушай, эти проклятые болты снова тут. Кто-то специально ставит брак». Карлос, перевязывая ожог на руке, хрипит в трубку: «Ты же знаешь, кто за
Лиам, пятнадцать лет, в рваной косухе, каждое утро объезжал заброшенный скейт-парк возле промзоны. Там его ждали Джесс с фиолетовым айподом в кармане, Миа в кислотных легинсах и Олли, вечно жующий мармеладных червей. "Слышали? Вон те склады хотят сносить", — бормотал Олли, указывая на забор с граффити "No Entry". Лиам скривился: "Там наш трек, без него нам крышка".
Лале задерживается на базаре в Тегеране, пока ее брат Фарид грузит коробки с гранатами в пикап. "Опять забыла про время?" — он хлопает дверцей, поправляя потрепанный шарф. "Мехди звонил из Ванкувера, — говорит Лале, разглядывая трещину на экране телефона, — обещал помочь с визой, если приеду до конца месяца". Фарид молча щелкает семечки, глядя на пыльную очередь у
