Кара Митчелл, организатор праздничных мероприятий из Колорадо, получает письмо от матери Мардж о продаже семейного дома в Сноу-Фоллс. Её сестра Лора, дизайнер из Нью-Йорка, приезжает на неделю с чемоданом, полным эскизов для новой коллекции. В гостиной, под трещавшей гирляндой 90-х, они находят коробку с детскими открытками: «Ты помнишь, как мы прятали пряничного человечка от папы?» — спрашивает
Авинаш, бывший полицейский из Нагпура, каждую ночь сидит в закопченном чайном ларьке у вокзала, перебирая потрепанную папку с фотографиями пропавшей девушки. Его соседка, Малика, продавщица в аптеке, замечает, как он бормочет: *«Она носила серебряный браслет с колокольчиком… слышал его в тот вечер»*. В кармане у него лежит смятая записка от анонима: *«Ищи в старом складе за рекой. Там ответы»*.
Ханна, дизайнер из Нью-Йорка, приезжает в родной провинциальный Фэрривилл после увольнения. На вокзале ее встречает мать, Мэгги, в растянутом свитере и с термосом какао. В местном магазине «Сезонные чудеса» Ханна сталкивается с эксцентричной владелицей Клео, которая развешивает гирлянды из сушеных апельсинов. «Мэр хочет снести сквер под новую парковку, — говорит Клео, поправляя очки в блестках. —
Амира, девятнадцатилетняя студентка из чайного квартала Мумбаи, каждое утро разгружает ящики с манго на рынке Дадара. «Эй, Амира, сегодня опоздала на десять минут!» — кричит хозяин лавки Гопал, поправляя тюрбан. Она молча кивает, пряча потрепанный учебник по бухгалтерии под прилавком. Вечерами она подрабатывает в прачечной, гладя рубашки для богатых клиентов с Марин-Драйв. Там она сталкивается с
Лина, 17 лет, мотается между школой и закусочной Joe’s Diner в Бруклине, где разливает кофе с 6 утра. В кармане рваной джинсовой куртки — смятая записка от учительницы: *«Пропустила три теста. Консультация обязательна»*. Дома, в квартире с обоями в мелких цветах, мать Мэгги валяется на диване с бутылкой дешевого вина. «Ты опять забыла сигареты?» — хрипит та, тыча пальцем в пустой холодильник.
Мартин Грэйвс, бывший строитель с артритом в правом колене, обнаруживает в подвале своего таунхауса в Доклендс папку с чертежами 1970-х. Там — схема подземных тоннелей под фабрикой его покойного отца. Он звонит сестре Эллен, которая работает в химчистке на Брик-лейн: «Тут такое… Папка с гвоздями ржавыми. Думал, крысы грызут пол, а это план какой-то». Эллен приезжает с термосом холодного чая,
Глеб приезжает в Питер после отчисления из московского вуза. На вокзале его встречает сестра Лиза в потрёпанной куртке «Адидас»: «Отец умер. Мать с Виктором теперь живут в особняке на Петроградке». В комнате детства пахнет сыростью, на подоконнике — пустые банки из-под растворимого кофе. За ужином дядя хлопает Глеба по плечу: «Брось философию — иди на мой завод. Семью кормить надо». Ночью Глеб
В пустой квартире на улице Гран-Виа Кармен, медсестра с красными от следов маски щеками, трижды протирает телефон спиртом перед звонком. "Мама, когда ты приедешь?" — дочь Алисия тыкается лицом в экран, за ней мелькает муж Карлос, разогревающий паэлью в микроволновке. "Через четырнадцать дней, точно", — Кармен роняет пакет с грязной формой на пол, замечает трещину в окне от
Лия, с рыжими волосами, перевязанными в растрепанный пучок, копается в гараже отца, пытаясь найти старые краски. В углу валяется сломанная гитара с наклейкой «Рок против скуки» — подарок младшей сестры Эммы на пятнадцатилетие. «Черт, тут даже веревки для белья завалялись», — бормочет она, вытаскивая коробку с детскими рисунками. На кухне Эмма, в оверсайз-свитере с оленями, жарит бекон, ворча:
Марк, бывший программист с тремором в пальцах от переизбытка энергетиков, каждую субботу садится на автобус №14 до клиники на окраине Ванкувера. В холле с выцветшими шторами он сталкивается с Линой, которая прячет за потёртым блокнотом эскизы чёрных крыльев. «Опять проигрался в покер?» — бросает она, не отрываясь от штриховки. Доктор Эллис, в мятом халате с пятном от кофе, начинает сессию с
Карла, с сигаретой в зубах, везёт Лусио в школу на видавшем виды велосипеде, пока тот ворчит: *«Опять забыла мою форму для физры — училка опять орёт»*. Они сворачивают в переулок за пекарней *La Panadera*, где София уже разгружает коробки с тканью для своей мастерской. Её приёмная дочь Алисия, обмотанная в обрезки бархата, кричит из окна: *«Мама, собака съела мою куклу!»* — *«Сначала вынь вилку
Лена, владелица крошечной кошерной лавки на Ораниенбургерштрассе, каждое утро вытирала пыль с банок солёных огурцов, ворча на Ахмета, чей кебабный киоск загораживал её вывеску. «Ты хоть раз видел, чтобы мои клиенты путали мацу с шаурмой?» — кричала она, тыча пальцем в треснувшее стекло витрины. Ахмет, разгружая ящики с бараниной, бросал через плечо: «Может, твои раввины попробуют *дёнер* —
