Такуми, 19-летний студент, просыпается в теле микрофона, встроенного в затылок манекена-девушки в токийском секонд-хенде *Mori Style*. Манекен — Миюки — двигается как живая, но только когда рядом нет людей. «Ты слышишь? Мои ноги… они как дерево», — бормочет она, пытаясь почесать лодыжку, но пальцы застревают в шве джинсовой мини-юбки. Днём они замирают перед покупателями: школьница примеряет очки
Лиам, бывший инженер-электрик, копался в ржавом генераторе в подвале заброшенной станции метро «Бейкер-стрит». Его сестра Эмили, в потёртом жёлтом дождевике, разбирала консервы с рынка Брик-Лейн, сортируя их по датам: «2021 — ещё съедобные, 2019 — на обмен». За стеной слышался скрежет металла — стая бродячих псов рылась в мусоре. «Слушай, если не починим насос, вода затопит тоннель к складу», —
Микки и Минни копошатся на крыше своего домика с полосатым навесом — Дональд внизу машет шляпой, крича, что лужа от протечки вот-вот затопит его гамак. «Опять этот проклятый дождь! — ворчит он, подставляя ведро. — Может, хватит латать дырки старыми носками?» Микки, перемазанный в смоле, предлагает вместо этого жевательную резинку и скотч из гаража. Минни закатывает глаза, но бежит искать рулон.
В деревне Шуйчжоу, затерянной меж рисовых полей, 16-летняя Линь чинила прохудившуюся крышу, когда заметила в небе трещину — будто гигантский нож разрезал лазурь. Вниз полетели осколки, похожие на сине-белый фарфор. Один упал в огород старика Цзюня, бывшего гончара. «Опять эти проклятые *тяньши*», — пробормотал он, подбирая горячий обломок, оставивший ожог на ладони. Линь, спрыгнув с бамбуковой
Радж, 12 лет, находит потёртый пергамент в железном сундуке за домом деда. Там — схема с пометками на хинди и санскрите, пахнущая камфорой. "Прия, смотри! Это же маршрут к старому храму Викрама", — трясёт он листом перед сестрой. Та отмахивается, перебирая старые монеты с рынка Джайпура: "Опять дедушкины сказки. Вчера ты «сокровище» в корове видел". Но вечером, заметив на
Радхика, 16 лет, втирает гуталу в потрескавшиеся кирпичи своей хижины в деревне Чандрапур. Её младший брат Викрам, пряча под кроватью ржавый фонарь, клянётся: *"Вчера у зернового склада видел — они снова грузили мешки с чёрной пшеницей"*. По вечерам, когда гаснут уличные фонари на базарной площади, она пробирается через заросли бамбука к заброшенному храму Шивы — там, под треснувшей
Лукас, пятнадцать лет, находит в гараже отца-механика потёртый блокнот с чертежами подземных туннелей под городом. Вместо уроков он тащит Инес, соседку с фиолетовыми концами волос, к заброшенному элеватору на окраине. «Тут воняет бензином и крысами», — морщится она, светя фонариком в дыру в полу. Лукас пинком сбивает ржавый замок, спускается по лестнице, обмотанной колючей проволокой. В кармане —
Главная героиня, Белоснежка, живёт в замке с принцем Конрадом. Однажды в королевство приезжает графиня Матильда, дальняя родственница, которая хочет завладеть троном. Она подбрасывает в камин отравленные угли, из-за чего Конрад впадает в летаргический сон. Белоснежка, заметив, как графиня шепчет заклинание над сушёными кореньями, сбегает через потайной ход в конюшне. С ней — старый пёс Тоби,
Али, вор в потрёпанном зелёном халате, пробирается через пересохший арык в Багдад. На базаре вместо криков торговцев — тишина: лавки закрыты, на стенах висят приказы Джафара с красной печатью. У развалин гончарной мастерской старик Хасан чинит разбитый кувшин. «Султан в темнице, Зейнаб в золотой клетке во дворце, — бормочет он, не глядя на Али. — А ты зачем вернулся? Узбекские солдаты Джафара
Лиза, рыжая девочка в потёртых кроссовках, нашла в бабушкином сундуке книгу с выпавшим засушенным васильком. Когда она вложила цветок обратно, комната закружилась, а через минуту она уже стояла на поляне, где корявая берёза шептала: «Третья ветка слева — дергай сильнее». Там же появился Иван в заплатанной рубахе, с ножом за поясом: «Эй, новенькая! Кощей вчера слопал последнего проводника. Хочешь
Джейк, в потёртой кожаной куртке, первым заметил голубые кристаллы на стене склада в Бронксе — они пульсировали, как живые. Его сестра Миа, вскинув раскалённую ладонь, прошипела: «Опять этот ледяной уродец. Смотри, тут следы — он тащил груз на север». В уличной камере слежения они нашли обрывок плаща с инициалами «В.К.» — Винсент Кроу, бывший гляциолог, исчезнувший после взрыва лаборатории под
Аладдин копался в развалинах старого храма за рынком Аграбы, пока Абу царапал лапой каменную плиту с треснувшим символом скарабея. «Сюда, – пробурчала обезьянка, подбрасывая в воздух горсть песка. – Думаешь, лампа спрятана под этим мусором?» – спросил парень, откидывая прядь волос, запачканную сажей. Внезапно земля просела, открыв узкий лаз. Внутри, среди паутины и битой керамики, лежал медный
