Представляешь, был у нас в немецком филиале «Кока-Колы» такой МакНамара — типичный карьерист, всю жизнь лез вверх по карьерной лестнице, как белка в колесе. И всё бы ничего, да вдруг как гром среди ясного неба — сваливается ему на голову эта Скарлетт, дочка какого-то важного шишки из Штатов. Ну, думаешь, он обрадовался? Как бы не так! Пришлось парню в няньки нарядиться, улыбаться сквозь зубы,
Знаете, как иногда в кино показывают этих важных чиновников, которые приезжают «проверять обстановку»? Ну, типа, с серьезными лицами, бумагами под мышкой… Так вот, в одном фильме (старом, черно-белом, кажется) они вообще опозорились по полной! Там эти делегаты из конгресса вломились в армейскую часть — мораль, мол, проверять, дисциплину. А в итоге сами в такие дурацкие ситуации попадают, что хоть
1942-й, Англия. Представляешь: война, небо в дыму, а где-то в глуши Арчбери базируется эскадрилья американских бомбардировщиков. Ребята уже измотаны — нервы на пределе, мораль на нуле. И тут появляется он — бригадный генерал Фрэнк Сэвэйдж. Не какой-нибудь штабной чинуша, а настоящий безумец в погонах. И знаешь, что взорвало всех? Он не отсиживался за картами в бункере. Нет! Сам лез в кабину, как
Знаешь, история эта — про двух дружков, Рико и Джо. Ну, они же как из грязи в князи, да? Свалили в Чикаго, думая, что удача сама в руки прыгнет. Рико — тот сразу в деле: примкнул к банде Сэма Веттори, да так лихо крутился, что скоро уже верхи криминальные тряс. А Джо… Боже, этот Джо! Вечно у него в голове ветер гулял: то мечты о танцах, то девчонки. И вот — бац! — встречает Ольгу, и всё, пиши
О, этот мир бокса... Жесткий, потный, пахнет кровью и надеждой. Вот смотри: два парня, Эрни и Талли, будто две стороны одной медали. Талли — тот самый, что когда-то гремел на ринге, а сейчас будто выжатый лимон. Чувствуешь, да? Слава утекает сквозь пальцы, а он пытается поймать последние отсветы былого огня. Ну знаешь, как бывает — вроде вчера все тебя носили на руках, а сегодня уже шепчутся за
Знаешь, история эта — будто кусок жизни, выхваченный из серых улиц Нью-Йорка. Вот представь: старик Гарри, седой, как декабрьский снег, всю жизнь проторчал в квартирке, а тут бац — выкинули на мороз. Дом-то под снос, понимаешь? Ни тебе компенсаций, ни слезных прощаний — просто дверь в спину и свободен. А у него ведь даже сил в кулаке не осталось, чтобы кулаком потрясти. Деньги? Да там, наверное,
Знакомо это чувство, когда смотришь на старые фотографии и не верится, что эти улыбающиеся девчонки с бантами — теперь седые старушки? Вот смотришь на двух сестёр в начале — чёрно-белые кадры, смех, ветер в волосах. Они на скалах острова Мэн, кричат от восторга: киты в августе подплывают так близко, будто хотят с ними поговорить. А потом — бац! — картинка постепенно наполняется цветом, как чашка
Представьте: Регина, эта хитрая лиса, и её братцы, у которых совесть явно где-то на распродаже, вдруг вознамерились прикупить хлопковую фабрику. Ну, типа, прибыльное дело же! Ага, только вот денег-то у них — кот наплакал. Зато у мужа Регины, видите ли, капитал припрятан. И давай они к нему лезть: «Вложись, дорогой, это же золотая жила!». Честно, если б я была на месте супруга, уже бы сбежала в
**Первый абзац:** Ада, шестнадцать лет, сидит на чемодане с оторванным ремнем возле неапольского рынка Пиньясекка. "Карло, Карло Бьянки," спрашивает она у торговцев рыбой, но те пожимают плечами. Внутри чемодана – пара платьев, фотография брата в солдатской форме и консервная банка, из которой она ест холодный суп. Соседка по пансиону, синьора Ливия, ворчит: "Опять весь коридор
Генри Ориент, лысеющий инженер в очках с толстыми линзами, каждое утро брал такси до лаборатории на окраине Чикаго. Его соседка, 12-летняя Мэриэн Кроули, пряталась за мусорными баками, чтобы подслушать, как он бормочет формулы, проверяя почтовый ящик. «Сопротивление… 220 вольт… перегрузка на третьем контуре», — шептал он, разворачивая газету с заголовком о пропаже электрика на заводе «Western
Вот как можно переосмыслить текст: Представь: 1915-й, два пацана из глубинки Австралии — романтики, горящие жаждой приключений. Ну знаешь, эта юношеская уверенность, будто война — это этакое героическое сафари с орденами вместо сувениров. Взяли да и записались в армию, даже не потрудившись спросить у жизни: «А что там в условиях мелким шрифтом?» Учебка их оказалась посреди египетской пустыни —
Знаешь, иногда такие судебные драмы задевают за живое. Вот представь: ярый прокурор, этакий законник-консерватор, вынужден на процессе противостоять собственной жене — адвокатше, которая рвёт шаблоны. А всё из-за женщины, что выстрелила в любовницу своего подлеца-мужа. Ирония? Да это же динамит! «Ну и как, — думаю я, — она вообще виновата, если её годами унижали?» Защитница в ярости доказывает: