Сюити, 32 года, каждое утро заезжает в токийскую типографию "Харуно" на стареньком велосипеде с корзиной для бумаг. Запах типографской краски смешивается с ароматом вчерашнего рамена, когда он сортирует клиентские заказы. В пятницу, разбирая архив, натыкается на потёртый манускрипт с гравюрой семиглавого дракона, подписанной "Король Ёрёму: смотритель переправы". "Эти
В токийском кафе "Гарден" семнадцатилетняя Арика Татибана, бросившая школьный бег из-за травмы, моет столы с пятнами от карри. Её начальник, 45-летний Масами Кондо, бывший писатель, чинит сломанную кофемашину, пряча под пиджак потёртую книжку Сэлинджера. Арика случайно роняет контейнер с мороженым, Кондо поднимает его, их пальцы соприкасаются: "Сэнсэй, завтра... можно я приду
В прибрежной деревне Касима плотник Такэши с утра рубил бамбук для частокола, когда рыбак Юдзи вбежал на площадь, крича о черных парусах на горизонте. Старый самурай Рюноскэ, потерявший глаз в битве при Бунэе, приказал женщинам увести детей в горы, а сам начал раздавать крестьянам копья с железными наконечниками. «Если дрогнут руки — бей в живот, а не в грудь», — хрипел он, поправляя потрепанные
Мухё, в помятом костюме и с вечной сигаретой в зубах, ковыряется в бумагах на столе, заваленном пустыми чашками от рамена. Родзи, щурясь через очки с треснувшей линзой, тычет пальцем в карту района Сибуя: «Тут опять жалобы — в старом универмаге светится что-то в лифте. Не трусы?» Мухё хрипит: «Боишься — жди у фонаря», — и швыряет ему в лицо мешочек с солью. Ночью они пробираются через
Миюки, 16 лет, в рваных джинсах и с рюкзаком, заваленным батарейками, пробирается через заброшенный парк развлечений на окраине Шэньчжэня. Её младший брат Сёта пропал неделю назад, оставив на столе в кухне карту с отметкой у сгоревшей карусели. Внутри ржавой будки с билетами она находит его часы с треснутым циферблатом и старый плёночный фотоаппарат «Seagull» — подарок умершего отца. Снимки,
Нацумэ Такаси копался в старом шкафу, вытащил потрёпанную тетрадь с потускневшими иероглифами — «Друзья Рэйко». За окном шумели цикады, а из чайника на плите свистел пар. «Сегодня опять три имени», — пробормотал он, услышав за спиной шорох крыльев. Нянянсэ, кошачий дух с раздвоенным хвостом, уселась на подоконник: «Мальчик, отдай тетрадь. Или хочешь, чтобы они тебя *съели*?» Нацумэ отвернулся,
Миюки, девушка в очках с толстой оправой, каждое утро протирала прилавок пекарни *Sakura Sweets* в переулке за станцией Сибуя. В кармане её фартука лежал список покупок от матери: «Рис, тофу, лекарство для бабушки». В перерыве, разминая тесто для анпана, она услышала мяуканье за дверью — чёрный кот с белым пятном на лапе тыкался мордой в стекло. «Ты же бездомный?» — спросила она, протягивая корку
Юки, 15 лет, в потёртых джинсах и с царапинами на очках, находит в заброшенном синтоистском святилище деревянный футляр. Внутри — карта с отметкой у горы Фудзи, испещрённая иероглифами эпохи Эдо. Её друг Такуми, фанат паркура, тычет в пергамент пальцем: *«Тут про клинок, который вызывает дожди. Бред, но пахнет деньгами»*. Они крадут мопед у старшего брата Юки, пряча под сиденье рисовые шарики и
Такуя, парень в застиранной футболке с пятном от соевого соуса, месит тесто в крохотной забегаловке возле порта Фукуоки. Его отец, Дзюнъити, с утра ругается с поставщиком свиных рёбер: «Если кости не пахнут пеплом, это не Хаката, а дерьмо!» Они не разговаривают с сыном после ссоры из-за рецепта бульона — Такуя добавил туда анчоусы, а старик вылил весь котёл. По вечерам главгерой тайком ковыряет
В городе Фураге, где мельницы с треснувшими лопастями скрипят на соленых ветрах, десятилетний Рику каждое утро помогает деду чинить ловушки для песка. Их покемон Зарудон, покрытый шерстью с комьями грязи, таскает доски, пока старик ворчит: *"Камни в овраге опять сдвинулись — опять эти Хундумы шастают"*. На рынке, где пахнет жареными лепешками с патокой, девчонка Тарс в рваном переднике
Сосуке Югами, владелец антикварной лавки в переулке возле храма Симогамодзин, разбирает коробку с керамикой эпохи Эдо. В дверях появляется пожилая женщина в помятом кимоно, достаёт из свёртка деревянную куклу-хина: «Отец говорил, её сделал слепой мастер из Нары». Югами проводит пальцем по трещине на основании, замечает следы синтетического клея. «Вам продали подделку лет сорок назад», — бросает
Хирото, 13 лет, живет с бабушкой в старом районе Токио над магазином пряностей «Сиоримару». Каждое утро он разгружает коробки с куркумой и кардамоном, пока бабушка готовит завтрак — рис с маринованной сливой и слишком крепкий чай. В школе одноклассники дразнят его за запах ладана, въевшийся в форму. «Ты как будто из прошлого века», — смеется Юта из соседнего подъезда. Однажды, пытаясь достать
