Лучшее лекарство (1 сезон)

Доктор Элиза Рид, старший резидент отделения неотложной помощи в чикагской больнице «Мемориал», вечно поправляет стетоскоп на шее. Её мир – это графики, протоколы и точные дозы. У неё на мониторе всегда открыто три окна с исследованиями, а кофе в кружке с надписью «Не трогать» успевает остыть к половине одиннадцатого утра. В её отделение, после скандала в другой клинике, переводят Лео Гаррета. Он приходит в потертой кожаной куртке поверх халата, с улыбкой и всегда находит время купить пончик с вишневым джемом для медсестры Марты. Его методы – сплошная импровизация. «Протокол говорит ждать анализа на ферменты, но посмотри на её лицо, Элиза, – говорит он, указывая на пожилую пациентку в палате три. – Она не просто жалуется на изжогу. Она держится за стул, будто боится упасть. Давай сделаем ЭКГ сейчас». Элиза фыркает, но отдает тихий приказ медбрату.

Их конфликт становится частью больничного быта. Лео втихаря меняет музыку в операционной с классической на джаз, а Элиза снова ставит Бетховена. Он приносит в палату к долгосрочному ребенку-пациенту своего старого GameBoy, она – распечатанные учебные карточки. Но однажды, после смерти молодого пациента от неочевидной тромбоэмболии, которую Лео уловил по едва заметной отечности ноги, а Элиза пропустила, следуя алгоритму, всё меняется. Она находит его на крыше, где он курит, глядя на огни города. «Как ты это увидел?» – спрашивает она, и голос у нее не ее собственный, сдавленный. «Я не видел, – отвечает он, не оборачиваясь. – Я слушал. Он сказал «нога будто чужая», а в карте жалоб ты написала «парестезия». Это разные вещи». Теперь они иногда проверяют пациентов вместе. Элиза учит Лео правильно заполнять документацию, ворча: «Если тебя вызовут в суд, твои каракули нас не спасут». А он оставляет на ее столе рецепт, скомканный в мяч, с нацарапанной сзади небрежной запиской: «В палате 214Б мальчик, 8 лет, астма. Боится ингалятора. Спроси про его хомяка, отвлеки. Потом лечи». Постепенно, через ссоры из-за расходников и тихие разговоры у кофемашины в три ночи, они начинают лечить не только тела.