Эмили Картер, бывшая копирайтер из Бруклина, срывается с места после увольнения и разрыва с бойфрендом-юристом. Она за 300 долларов покупает полуразвалившийся домик в Вермонте, где местный фермер Джек Харпер с подковёрным смешком показывает ей заросший чертополохом участок: «Думала, клубнику тут сажать будешь? Сначала бобры, потом медведи, потом зима придет – три акта натуральной драмы». По утрам
Марьян просыпается в пять утра от воя ветра в щелях старого фермерского дома. На кухне она наливает кофе в треснувшую кружку, замечая через окно, как Жюльен, ее сосед, уже тащит мешки с удобрением к своему трактору. Граница их участков — заросшая канава с ржавой цепью — стала причиной спора на прошлой неделе. «Опять твои коровы топчут мой клевер», — бросает она, выходя на порог. Жюльен молча
Лола, в сиреневом платье с потёртым жемчугом на рукавах, прячет письма от графа Людвига в треснувшей шкатулке из-под конфет. «Ты веришь, что в Мюнхене можно начать всё с нуля?» — спрашивает она подругу Мари, разливая холодный чай в гостиной парижской квартиры, где обои отклеиваются возле окна. Мари молчит, поправляя чепец, и переводит разговор на долги у портного. На следующее утро Лола уезжает в
Александр, в смятом костюме от *Dormeuil*, развалился в кресле отеля «Мажестик». Он щёлкнул золотой зажигалкой, поднёс огонь к сигаре, глазами упёрся в Рене, журналиста из *Le Matin*: **«Твои статьи — мусор. Напечатаешь правду — тебя вышвырнут из профессии раньше, чем я закончу этот бренди»**. На столе — поддельные облигации завода в Байонне, пачка писем от заместителя министра. Арлетт, его жена,
В дождливом Лондоне, под вывеской антикварной лавки "Редгрейв", Эмилия Кроули копалась в ящике с потёртыми картами. Её рыжие волосы слипались от сырости. «Берлинская операция провалилась из-за твоего любопытства», — бросил Лукас Вейн, швыряя на стол газету с заголовком о краже бриллиантов в Потсдаме. Рядом молчал Жерар Фабр, чистя ствол старого револьвера тряпкой, пахнущей льняным
В Окленде 16-летняя Грейс копается в гараже отца, Роя, капитана потрёпанного траулера. Под грудой сетей она вытаскивает коробку с маркировкой «1987» — внутри радиоприёмник «Zenith», пропахший мазутом. Включив его ночью, ловит переговоры на русском: *«Семьсот метров… объект неопознан…»* — потом детский смех. Утром в школе подруга Лиз шутит: «Может, это призраки твоего деда-шпиона?» Через три дня
В захолустном городке Уэст-Крик, Техас, братья Логан — Джонни, 22 года, механик с татуировкой орла на предплечье, и младший Том, 19, фанат модифицированных «Харлеев» — пытаются раскрыть смерть отца. Его разбитый мотоцикл нашли у нефтяной вышки с перерезанными тормозными шлангами, а в кармане — клочок карты с отметкой салуна «Койот». «Ты веришь в призраков?» — спросил Том, ковыряя ключом в цепи
Эмиль, парень в очках с царапинами на левой линзе, разгружает коробки в типографии на улице Маргаритен. В кармане его застиранной куртки завалялась чёрно-белая фотография: женщина в шляпе с вуалью стоит у трамвая, дата на обороте — «12.09.1913». Вечером за пивом в тесной кухне он показывает снимок Лине, своей соседке из квартиры напротив. Она, перебирая старые книги из библиотеки Австрийской
Джек просыпается в мотеле «Сансет» с татуировкой на плече — перечёркнутое число *23*. В кармане джинсов находит ключ от сейфа и смятый чек из аптеки на имя *Лора Грин*. За завтраком в закусочной «Дикси» официантка Дорис, жуя жвачку, бросает: «Твоя подружка звонила. Сказала, про *чемодан* не забывай». По дороге к трейлеру на окраине его останавливает шериф Томми: «Опять видели твой пикап у склада
В Брюгге Лиза, дочь реставратора, находит в мастерской отца свёрток с высохшими лепестками тюльпанов и обгоревший фрагмент холста. Рядом — открытый справочник по пигментам XVII века, где красным обведена строка *«свинцовые белила — ядовиты»*. Её сосед Арно, студент-химик, определяет в пятнах на ткани следы ладана: «Этот аромат... не из церкви Святой Крови. Здесь добавляли мирру — так делали
Патти Приз, авторша романов-однодневок, переезжает с мужем Терри и подростками Гейбом и Зои в облупленный дом в Коннектикуте — попытка спасти брак после её измены с разнорабочим. В гостиной с обоями цвета запёкшейся крови Терри ковыряется в электропроводке, ворча: «Здесь розетки древнее моей бабушки». Патти, разбирая коробки с книгами, находит под лестницей пачку фотографий 1927 года: на одной
Лиза, 27 лет, протирает стойку в кафе *Blue Sparrow* на окраине Чикаго. Ветхий колокольчик над дверью дребезжит — входит Майлз, 30, в кожаной куртке с потрепанным чехлом для гитары за спиной. «Черный кофе, два эспрессо, — бормочет он, — и… пирог с вишней. Мама раньше его пекла». Лиза замечает шрам на его запястье, когда передает чашку. Позже, за мусорным баком во дворе, он ловит ее за руку: «Ты
