В приморском городке Фрост-Харбор братья Марк и Эмиль Свенсон сталкиваются из-за наследства после смерти отца. Марк, юрист из Нью-Йорка в помятом пальто, требует продать семейную лесопилку, чтобы покрыть долги. Эмиль, в засаленной фланелевой рубашке, упирается: «Ты десять лет не приезжал, а теперь решил разобраться за три дня?» На кухне с отслоившимися обоями он разливает кофе, тыча пальцем в
Мария Фонтен, 27 лет, медсестра из Цюриха, каждое утро протирает спиртом хирургические инструменты в городской больнице. Её руки в царапинах от постоянного контакта с дезинфектантом. После смены она забирает письма из Индии — от брата-миссионера Лукаса, который пишет о вспышке холеры в Калькутте: «Здесь дети спят на вокзалах, а аптеки продают пузырьки с сахарной водой как лекарство». В ноябре
Лина Морган, 32 года, юристка из лос-анджелесской фирмы "Грей & Стоун", каждое утро заваривает растворимый кофе в пластиковом стаканчике, пока лифт поднимается на 14-й этаж. Ее коллега, Карла Висенте, 28 лет, хриплым голосом спорит по телефону с галеристом: «Ты хочешь выставить мои работы рядом с этим китчем? Да я лучше сожгу холсты!» Они пересекаются в курилке: Лина роняет папку с
Эмили, 22 года, работает в прокате роликов в старом торговом центре Пайн-Ридж. Каждое утро она протирает пыль с витрины, где выставлены винтажные коньки 80-х, и поправляет гирлянду с перегоревшей лампочкой. На складе, между коробками с растянутыми шнурками, она нашла старый плакат с зимним турниром по роллер-дерби — тот самый, который отменили десять лет назад после того, как её мать, Маргарет,
Хуан, учитель математики с потёртым портфелем, и Карла, преподавательница литературы в очках с треснувшей дужкой, встречаются на пустой парковке школы в Мадриде. Всё началось с долгов Хуана — 80 тысяч евро за лечение сестры. «Если не сделаем это до пятницы, её выпишут из клиники», — говорит он, разглядывая фото Лусиано, сына местного застройщика. Карла протирает очки тканью от платья: «Он
Эмили, рыжеволосая иллюстраторша, каждое утро рисует у окна своей викторианской квартиры в Брайтоне, попивая чай с бергамотом. Напротив, в стеклянном лофте новичок-разработчик Джеймс ковыряется в коде, заедая сухие тосты арахисовой пастой. Их первый разговор случился из-за разбитой вазы: кот Эмили, Бакси, сбросил её с подоконника прямо на велосипед Джеймса. «Твоя тварь ободрала мой велик!» —
Шарлин, 27 лет, бывший инженер-робототехник, живет в съемной однушке на окраине Сиэтла. Ее соседка Лиза, медсестра с татуировкой колибри на запястье, постоянно одалживает сахар и ворчит про ночные смены. После увольнения из корпорации «КиберНекст» за попытку раскрыть утечку данных, Шарлин роется в старом ноутбуке, найденном на блошином рынке. Там — чертежи устройства, напоминающего
Макс Картер, гитарист с потрёпанным чехлом от Fender, возвращается в Хартсборо после пяти лет гастролей. Он застревает в местном кафе «Снежинка», где Лили Грейвз, его бывшая, разливает глинтвейн с палочкой корицы. «Думал, Нэшвилл меня поглотит, а вышло — даже такси до вокзала не хватило», — бросает он, вертя в руках потёртый билет на автобус. Лили, не отрываясь от протирания бокалов: «Мэр всё ещё
Лиам, механик из автосервиса на окраине Ванкувера, каждый день коптит двигатели, пока его друг Декстер не врывается с перекошенным лицом: *«Эй, старик, видел новости? У Эмили из «Красного койота» слили данные клиентов. Там и наши заказы…»*. Лиам вытирает руки об промасленную тряпку, вспоминая рыжую официантку из бара, которая вчера оставила в его куртке записку с координатами заброшенного дока.
Кася Войцеховска, 27 лет, в пятницу вечером прячется от дождя на крыше варшавского универмага «Злоты», где работает третью смену. Под вентиляционной трубой находит ржавую банку из-под шпрот — внутри дневник на шведском с выцветшей фотографией: женщина в берете курит на фоне Стокгольмского залива. «*Если ты читаешь это, значит, я не смогла сжечь прошлое,* — первая запись, датированная 12 октября
Тайто, 17 лет, и его младшая сестра Хикари возвращаются в родную деревню Сёрай после звонка от пропавшего отца-археолога. В доме с прогнившими половицами они находят его дневник с пометкой «маяк Кадзима» и ключ от старого склада. «Здесь пахнет плесенью, как в детстве», — бормочет Хикари, вытирая пыль с фотографии матери. На складе среди ящиков с ржавыми инструментами Тайто обнаруживает карту с
Андраш, электрик из района Кёбанья, три месяца не может закончить ремонт в хрущёвке на улице Хернанád. Эва, его жена, продаёт самодельные штрудели в кафе у моста Свободы. «Если не заплатят за проводку к пятнице, отключим свет у матери», — бросает он, разбирая коробку с турецкими розетками. Деньги на лекарства для дочки-астматика они считают по вечерам, раскладывая купюры на кухонном столе с