Ли Вэй, младший брат пропавшего геолога Ли Чэня, приезжает в засушливую деревню Шачэн на границе провинции Ганьсу. В кармане – потёртая записная книжка брата с пометкой *"образец №7, колодец за храмом"*. Местные шепчутся о "проклятом песке", когда Ли Вэй копается в полуразрушенном колодце, находя пузырёк с чёрной жидкостью. "Ты же знаешь, что они все врут", – говорит
Анна, 32 года, бухгалтер из Одинцова, каждое утро заваривает растворимый кофе в синей кружке с отколотой ручкой. Дмитрий, её муж, инженер-энергетик, уже третий месяц ковыряется в разобранном паркете на кухне их хрущёвки. «Может, съездим в Суздаль на выходные? Там фестиваль меда…» — предлагает она, разглядывая пятно ржавчины на раковине. Он отмахивается: «Доделаю пол — тогда». Вечером она тайком
Анна, 42 года, хранительница музея в деревне под Великим Новгородом, каждое утро протирала стекла витрин с вышитыми рушниками. Ее дочь Лида, 16 лет, ворчала за чаем: «Опять эти твои тряпки. Вон Светка из Москвы пишет — там клуб новый открыли, с живой музыкой». За окном хлопала дверь сарая, где дед когда-то держал коз. Анна молча доставала альбом с узорами, перепачканный пятнами льняного масла —
Ласло, бывший инженер из Будапешта, и его младшая сестра Каталин, студентка-историк, приезжают в деревню возле Шопрона, чтобы разобраться с полуразрушенным домом, оставшимся от тётки. Крыша протекает, в гостиной пахнет сыростью, а на кухне валяется разбитая керосиновая лампа. «Денег хватит только на цемент, а не на новую кровлю», — бормочет Ласло, вытирая пот со лба. Каталин находит в сарае
Лиза, 17 лет, в рваных джинсах и кедах с отклеенной подошвой, копошится в гараже на окраине Марселя. Рядом Матье, ее сосед с третьего этажа, в комбинезоне, перепачканном в зеленой краске, чинит мопед 1985 года. «Смотри, что нашел под старыми шинами», — бросает он, протягивая ей смятую карту с пометкой «Сектор 9». Лиза щурится, разбирая выцветшие линии: «Это же доки, где сейчас таможенный пост.
Джейкоб Рейнер, адвокат с офисом на Дундас-стрит, разбирает папку с фотографиями разбитой витрины пекарни, пока клиент-таксист Артур Минско повторяет: «Я только затормозил, слышь. Они сами врезались». На столе — чек из «Second Cup», пятно от эспрессо на контракте аренды. Джейкоб замечает на снимке тень человека в капюшоне — не из протокола. Позже он едет к месту ДТП, спорит с патрульным: «Почему
Лиза Мюллер, студентка-программистка из Берлина, случайно находит в подвале общежития старый ноутбук с наклейкой полустёртого логотипа телеком-компании. Внутри — папка «Projekt Amsel» с сотнями аудиозаписей: переговоры полиции, обрывки разговоров в кафе, шепот на чешском. Её сосед Йонас, худой парень в очках с треснувшей линзой, пытается взломать пароль, но файлы начинают удаляться сами. «Вот
Лина, рыжая девочка в потёртом ветровке, нашла старую металлическую коробку за гаражом бензоколонки в Висбю. Внутри лежал скорпион из черненого серебра и газетная вырезка 1987 года с заголовком «Пожар в музее: археолог пропал». Оскар, её сосед, щупал ржавую застёжку: «Папа говорил, здесь раньше склад антиквариата был. Может, воровали вещи?» Эльза, младшая сестра, тыкала в символ на дне коробки —
В старом районе Куала-Лумпура, среди лавок с чаем теарик и запахом жареного роти-чанай, Амир, 27-летний курьер, находит в рюкзаке клиента конверт с фотографией своей сестры Элины, пропавшей год назад. На обороте — координаты порта Кланг и надпись: *«Они знают про «Сотню»*. В тот же вечер он пробирается в доки, где сталкивается с Линой, студенткой-архитектором, вскрывающей сейф в конторе торговца
Лян Цзэ, архитектор с хронической бессонницей, каждое утро заходил в кофейню на углу улицы Чаншу. Там Сяо Мэй, в фартуке с пятном от корицы, взбивала молоко для капучино, пока ее кот Мурок грелся под плитой. «Вы всегда просите пенку гуще, но сегодня молоко подгорело», — бросила она, заметив, как Лян щурится от утреннего солнца. Он стал приходить чаще, даже в дождь, пряча мокрый зонт-трость за
Ли Чэн вкалывал в ремонтной мастерской на окраине Чунцина, чинил сломанные вентиляторы и старые телефоны. Каждое утро он завтракал жареными паровыми булочками у ларька тёти Лю, которая ворчала: «Опять в рваных кроссовках? Девчонки такую рвань не полюбят». После работы он тренировался на заброшенной стройплощадке — метался между бетонных плит, кидал ржавые гвозди в мишень из картона. Однажды,
В Гданьске, на чердаке облупившегося дома на ул. Длугой, Марек Войчик, бывший учитель истории, вытирает пот со лба и достает из-под разбитого сундука папку с письмами XIV века. Внизу гремит трамвай №8, а его соседка Зофья, рыжая журналистка из «Gazeta Wyborcza», щурится при свете люстры: «Ты понял, что это? Смотри — здесь речь о королевской печати Ягайло… и карта. Там, где сейчас Бяловежская