В центре — Клара, дочь украинских эмигрантов, которая ворочает тестом в семейной пекарне на Дивижн-стрит. У неё аллергия на миндальную муку, из-за чего пальцы вечно в красных пятнах, а под прилавком всегда лежит тюбик гидрокортизона. Маркус, саксофонист из джаз-клуба в Бронзвилле, заходит за кофе после ночных репетиций; в первый раз он промок под дождём, оставив лужицу на полу, и попросил
Лука, 27 лет, каждое утро замешивает тесто в семейной пекарне на узкой улочке Неаполя. Запах дрожжей смешивается с ароматом жареных цуккини, которые его мать, Роза, готовит на третьем этаже. В четверг, когда Лука разгружал мешки с мукой, к прилавку подошла София — француженка в потёртых джинсах, искавшая sfogliatella. "Ты когда-нибудь делала focaccia?" — спросил он, вытирая руки о
Элис Мёрдо, 17 лет, ковыряется в ржавом ящике за рыбным рынком на окраине Чарлстона. Внутри — пачка писем 80-х с пометкой *"Для Гаррета"*, адресованных её покойному деду. «Ты что нашла?» — мать, Мардж, хватает её за локоть, перепачканный в рыбьей чешуе. В третьем письме фраза: *"Деньги за молчание взял, но ребёнка не отдам"*. Мардж вырывает листы, прячет в фартук. Вечером Элис
Юма, долговязый парень в потёртых очках, каждую субботу тащился в кафе «Три угла» возле станции Сибуя. Там он смешивал коктейли из трёх ингредиентов — не алкоголь, а какие-то химикаты в пробирках. Рэн, девчонка с фиолетовым ирокезом и кожанкой, зашитой проводами, ворчала: «Ты опять на глаз мешаешь? Слепой крысе в подвале точнее». Кей, их третий, вечно молчал, ковыряя отвёрткой замок на задней
Артём, ссутулившись над ноутбуком в однокомнатной хрущёвке на проспекте Науки, три дня подряд ловил баг в коде нейросети. Вентилятор гудел, как пчелиный рой, а на подоконнике желтел кактус, который Лида купила на распродаже в «Ленте». Когда экран внезапно погас, он услышал за спиной звон ключей — жена вернулась с ночной смены из детской поликлиники. «Опять лампочка в подъезде треснула, — бросила
Лена, студентка из Бостона, прилетает в Цюрих по обмену в середине декабря. Ее принимающая семья — пожилой часовщик Отто и его внучка-подросток Фрида — живут в доме с резными ставнями на окраине Люцерна. Пока Лена пытается разобраться с сломанным замком чемодана, Фрида, не отрываясь от телефона, бросает: *«У нас тут снег чище твоих кроссовок. Не топчи весь коврик»*. Утром Отто отправляет девушек
Эмили Брайс, бывший детектив из Бостона, переезжает в Рокпорт — приморский городок, где ветер с Атлантики вечно стучит ставнями её арендованного коттеджа. Сын Джейкоб, 12 лет, целыми днями молчит, рисуя в блокноте чёрные спирали, а местные в магазине «Грейс Маркет» шепчутся за её спиной, когда она покупает замороженную пиццу и таблетки от мигрени. Пропажа Лоры Митчелл, старшеклассницы из семьи
Джейкоб Райс, электрик с тремором в левой руке после ранения в Афганистане, ковыряется в проводке заброшенного кинотеатра на 8-й улице Чикаго. Запах горелой изоляции смешивается с ароматом чесночного соуса из вьетнамской закусочной через дорогу. «Тут не предохранитель щелкнул, Марк, — бормочет он в телефон, тыча мультиметром в черный ящик с граффити-метками. — Это как будто... кто-то высасывает
В Ла-Боке, за столиком кафе с потрескавшейся клеёнкой, Лукас, 16 лет, дрожит от злости. Его дед, Рауль Мендоса, бывший капитан «Бока Хуниорс» 70-х, сегодня не пришёл на еженедельный завтрак с медиалунгами — впервые за 20 лет. В углу телевизор трещит репортажем о пропаже золотого кубка турнира Метрополитано. Лукас вспоминает вчерашний вечер: хрип деда в телефонной трубке, *«Они забрали его из-под
Грэм, парень в потёртой куртке, разгружает коробки с маркировкой *Хрупкое. Стекло* на складе в промзоне Портленда. В перерыве, закуривая у грузовика, он замечает тень за углом — женщину в платье с кружевным воротником, которая исчезает, стоило ему моргнуть. Меган, его девушка, смеётся, когда он рассказывает об этом за ужином из разогретой пиццы: «Опять не выспался? Давай, сходи к врачу, а то
Элла, рыжеволосая фотограф из чикаго, приезжает в деревню амишей в округе холмс, огайо, на свадьбу подруги марны, с которой они переписывались десять лет. Сумка с косметикой и айфоном сразу выделяется среди простых холщовых платьев. «Ты же не будешь это носить?» — морщится марна, указывая на джинсы эллы, и протягивает самодельное платье с крючками вместо пуговиц. За ужином элла путается в молитве
Лейла, 23 года, в рваных джинсовых шортах и с розовым мелом в кармане, устраивается няней к семье Гарперов в пригороде Чикаго. Дом на Олтон-стрит, пахнущий старой древесиной и лавандовым освежителем. Мистер Гарпер, архитектор с вечным кофе в руке, просит следить за Итаном (8 лет, аллергия на арахис) и Софи (5 лет, коллекционирует камни). Уже на второй день Лейла заменяет овощное рагу на блинчики