Лена Морено, бывшая курьерша подпольного казино в Бруклине, втянулась в переделку с контрабандой медикаментов после того, как её шеф, Винсент "Лопес", исчез с чемоданом наличных. Она торгуется с аптекарем-нелегалом у заброшенной станции метро на 45-й: *"Две коробки инсулина за половину цены, или твой склад светится в копском чате к утру"*. Параллельно Маркус Тирни, аналитик
Эмили, рыночная продавщица с марсельской набережной, в пять утра разгружала ящики с морепродуктами, когда заметила: среди обычных креветок мелькали розоватые отсветы. Коллега Жан-Клод, поправляя кепку, фыркнул: «Опьять твои фантазии? Это просто льдинки блестят». Но ближе к полудню Эмили разглядела на панцирях узоры, напоминающие крошечные зеркальца. Одну такую она сунула в пустую банку из-под
Лукас, гид из Асунсьона, находит в старом архиве библиотеки «Соль-де-Хулио» потёртую карту с пометками на гуарани. Его соседка, Марта, пенсионерка, разгадывает одну из отметок — руины иезуитской миссии возле Игуасу. Тем временем в Берлине студентка-биолог Лиза получает от анонима коробку с кассетами, где мужской голос на ломаном английском повторяет: *«Они встроили код в воду»*. Она звонит
Ливиу тащит коробки с «Паллимом» через лес возле молдавской границы, грязь забивается под ногти. Его сестра Андрея в рваной куртке ждет у разбитого «Дачии», считая купюры с запахом табака. «Мама опять кашляет кровью», — бормочет она, замечая фары полицейской «Джампы». Ливиу бросает груз в канаву, но сержант Костин уже свистит в свисток. На следующий день Андрея стоит на пороге сарая Нику,
Соён, в синем фартуке с пятном от эспрессо, разгружала коробки с чайными пакетиками в подсобке кафе *Morning Dew*. Завалявшийся под стеллажом Nokia 3310 с царапинами на корпусе замигал синим экраном. «Алло?» — голос с помехами прошипел: *«Рис остался в нижней шкатулке… не забудь за маринованным редисом»*. Пальцы Соён дрогнули — так говорила мать перед смертью от рака поджелудочной. В обеденный
В заброшенном цеху на окраине Екатеринбурга оперативник Артём Воронов склонился над телом мужчины в застиранной куртке. На запястье жертвы — следы от нейлонового шнура, на полу рядом — рассыпанные таблетки цитрамона. «Смотри, как пальцы согнуты, — Воронов ткнул ручкой в синеватые ногти, — не судорога, а кто-то специально выламывал». Его напарница, Люда Горелова, сняла перчатку, чтобы закурить: «В
Лиам, 27 лет, моет кружки в кофейне «Белый кролик» на окраине Чикаго, когда в дверь врезается Эмили — рыжие волосы слиплись от дождя, в руках мокрая картонная коробка с разбитым террариумом. «Черт, прости…» — бормочет она, пытаясь собрать осколки, а Лиам неловко протягивает полотенце для посуды. Вместо благодарности она впивается взглядом в его левую руку: там, под рукавом фланелевой рубашки,
Минджун, 24 года, работает курьером в Пусане, носит потёртый чёрный рюкзак с наклейкой покемона. Каждое утро он покупает кофе в автомате возле станции Суён — всегда холодный американо с двойной порцией сахара. Его старшая сестра Соён, медсестра в клинике Чхондон, прячет в холодильнике конверты с деньгами: «Если снова проиграешь в маджонг, не звони мне ночью», — пишет она на жёлтых стикерах. В
Кайто, студент-архитектор, каждое утро покупает кофе в автомате возле станции Сибуя. Его соседка Аями, работающая в круглосуточном магазине, однажды находит в коробке с просроченными пирожками записку: *"Склад №7 у реки Аракава — спроси про синий фонарь"*. Они решают проверить, несмотря на дождь. В заброшенном здании, пробираясь через ржавые трубы, Кайто натыкается на старый проектор.
В старом доме на окраине Бостона, где обои в кухне отслаиваются угрожающими лоскутами, Эмили (23 года, работает в химчистке) находит коробку с письмами 1987 года. Ее соседка, Роза (68 лет, вяжет носки для бездомных кошек), упоминает за завтраком: *«Твой дед говорил, тут стены дышат. Я думала — бредил от ромового пунша»*. В подвале, между банками с маринованными огурцами, Эмили и ее младший брат
Эрик, сын рыбака из деревни Хольмен, каждое утро проверял сети на старом пирсе, пока не заметил, как вода у берега почернела. Его подруга Лив, работавшая в местном кафе «Северный ветер», нашла в подсобке ящик с выцветшими картами, где кто-то красным карандашом обвел глубины возле заброшенного маяка. «Тут раньше лодки пропадали, — сказала она, перебирая стопку грязных кружек. — Батя твой об этом
Марко, бармен из крохотной кофейни на Via Margutta, каждое утро вытирал стойку тряпкой с пятнами от эспрессо. Лиза, студентка из Берлина, зашла спросить дорогу к Пантеону, но уронила сумку с этюдниками — из нее высыпались мелки и чек от завтрака в пекарне Boccondivino. «Ты всегда носишь с собой пол-арт-магазина?» — усмехнулся он, подбирая синий пастельный карандаш. Она поправила рыжие волосы,