В Падмапуре, деревне с глинобитными домами и рисовыми чеками, Раджа Шарма, плотник с обожженными солнцем руками, обнаружил в чайной лавке объявление о строительстве дороги через поля. "Йе сарка́р हमारी फसल को कुचल देगी!" — кричал он, размахивая бумагой перед старейшиной Деваном, чья белая курта всегда пахла камфарой. Мира, учительница в выцветшем сари, собирала подписи против проекта,
Ли Вэй ковырялся в двигателе старого CB400, когда пришло сообщение от медсестры: «Счет завтра закрывают. 35 тысяч, или Сяоли отправят домой». Он вытер руки об промасленные джинсы, достал из-под верстака ржавую банку с деньгами — не хватало почти половины. В тот же вечер на заброшенном карьере за городом он поставил свой мотоцикл против черного Kawasaki с переделанной выхлопной. «Проиграешь —
Карла оставляет ключи от квартиры в Вила-Мадалена на кухонном столе, заляпанном пятнами кофе. Маркуш сидит на диване с облупившейся обивкой, который они купили на распродаже в Рио после той пьяной ночи в Лапе. «Забери свою гитару, — говорит она, указывая на угол, где валяется чехол с надорванным замком. — Или продашь, как продал мою микроволновку». Он молча крутит в руках кольцо с треснутым
Лу Сяочи, дочь мастера по лаковым шкатулкам из Чанъани, пробирается в императорские покои, переодевшись в потрёпанный халат младшего евнуха. Её заметили у резной беседки в саду, когда она поправляла туго накрахмаленный воротник — Гао, старший евнух с родинкой на подбородке, хрипло спросил: «Почему у тебя руки в синих пятнах, как у красильщика?» Она пробормотала про чернила для переписки сутр,
Лера Мбата находит в гараже отца потрепанный дневник с засохшими листьями между страниц. На обложке — выцветшая наклейка заправки в Апингтоне. Она звонит брату Табо, который торгует автозапчастями в Соуэто: «Здесь координаты. Он писал про воду под песками». Табо смеется: «Он десять лет водку искал, а не воду». Но через три дня они едут на ржавом пикапе через Северный Кейп. На остановке у
Мирко ковырялся в двигателе «Заставе» 101, когда Яна принесла ему бутерброд с каймаком. «Опять свет отключили в кафе, — сказала она, вытирая руки о фартук с пятнами от сливового варенья. — Долги копятся, а старики только турбоФольксвагены чинят». За углом гаража, на улице Князя Милоша, их сосед Горан разгружал ящики с ракией из раздолбанного «Фича», ворча: «Лучше бы в Белград уехал, чем тут с
Эмили Картер, 34-летняя психотерапевт, арендует кабинет на втором этаже старого здания в Шордиче. Каждое утро она протирает пыль с подоконника, заваленного книгами по когнитивно-поведенческой терапии, пока за окном грохочет поезд метро. Её клиентка, Софи Мейнард, студентка-архитектор, на третьей сессии признаётся, что неделю не выходила из общежития: «Думала, если закажу доставку еды, курьер
Нефертина, археолог с привычкой поправлять очки кончиком карандаша, находит в парижском архиве университета потрёпанный дневник XIX века. Среди записей о раскопках в Александрии она вырывает страницу с координатами подземного хода под собором Сен-Жермен. Лука, инженер в потертой кожанке, роется в чертежах канализаций: «Ты уверена, что твои символы — не граффити пьяных рабочих?» Они спускаются в
В райском квартале, затянутом вечным туманом из леденцовых облаков, ангел-инженер Илья чинит сломанный лифт между мирами. Его инструменты — молоток из застывшего света и гвозди, выкованные из молитв. Рядом ковыряется в проекторе демон-неудачник Марк, которого выгнали из ада за то, что он случайно потушил озеро лавы пепси-колой. «Опять проводка? — Марк дергает кабель, искрящий синим пламенем. — У
Лора, бывшая архивистка из Мельбурна, приезжает в прибрежный городок Баллина, чтобы разобрать наследие умершей тети. В старом доме с запахом плесени и соленого ветра она находит коробку с письмами 40-х годов и треснувшую керамическую статуэтку — голову херувима с пустотой вместо глаз. "Это не просто безделушка", — бормочет местный библиотекарь Элиас, когда Лора показывает находку в пабе
Джек Мэлоун, бывший морпех с татуировкой орла на предплечье, возит конверты из Эль-Пасо в Сьюдад-Хуарес на потрёпанном пикапе. Каждый вторник он заезжает в автомастерскую Луиса, прячет пакеты под бампер, пока Луис ворчит: *«Если менты спросят, я тебя не знаю»*. Дома Лиза, его жена, лежит на диване с температурой, считает пузырьки в капельнице. На тумбочке — квитанции за лечение, сверху
Джейкоб Реннер, механик из автосервиса на окраине Бруклина, обнаружил в багажнике Chevrolet клиента окровавленный гаечный ключ. «Эй, Луис, глянь-ка сюда», — позвал он коллегу, но к тому времени у задней двери уже стояли двое в кожаных куртках. Через три часа детектив Марта Грейвс тыкала пальцем в распечатку камеры: «Ваша куртка, ваш инструмент. Соседка слышала, как вы кричали на Харрисона утром».