Алис, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, торопилась через заснеженную площадь Штольценберга. В руках — потрепанный список покупок: миндаль для штоллена, восковые свечи, нитки для гирлянд. У булочной «У Греты» она столкнулась с Феликсом, местным плотником, который тащил ящик с елочными шарами. «Опять везешь хлам на рынок?» — фыркнула она, заметив треснувший стеклянный олень в его
Фуши, бесформенное существо в облике белого волка, бредет по снежным равнинам северных островов. Он натыкается на деревню Яна, где девочка Марч кормит его вяленой олениной, приняв за потерявшегося пса. "Ты холодный, как лёд", — бормочет она, заворачивая его в свой потрепанный плащ с вышитыми журавлями. Ночью Фуши наблюдает, как Марч учит младшего брата плести сети из китовых жил, её
Джейк ковырялся в куче ржавых холодильников, вытащил потрескавшийся двигатель от мотоцикла 80-х. «Смотри, Мира! — крикнул он, стуча гаечным ключом по металлу. — Из этого сделаем генератор для зарядки». Мира, не отрываясь от пайки проводов на крыше трейлера, бросила: «Сначала почини ту дыру в полу, а то дождь заливает схемы». Гас в это время клепал из микроволновки и старых колонок робота-пса,
Эрика Шоу, инженер из модуля С-4 колонии «Фобос-3», заметила сбой в системе вентиляции — датчики показывали норму, но металлический скрежет в трубах не стихал. Она поправила очки, запачканные марсианской пылью, и позвала мужа, биолога Карла. Через час его нашли в разорванном скафандре у шлюза №2: треснутое забрало, лицо покрыто инеем. «Он сам полез проверять внешние фильтры», — бросила геолог
Джастин, в рваной джинсовке, ковырялся в проводке старого генератора, пока Лина развешивала гирлянды на облупленных стенах заброшенного кинотеатра. «Слушай, если эти провода замкнут, мы останемся без света к полуночи», — бросила она, закусывая изоленту зубами. Он хмыкнул, швырнул гаечный ключ в ржавое ведро: «Лучше подумай, где взять льда. Карлос опять проиграл все деньги в покер — теперь его
В провинции Хунань подросток Чжан Лун, помогая отцу чинить прохудившуюся крышу дома, находит в старом сундуке нефритовый амулет с трещиной. Его мать, Цай Хуа, замечает артефакт за ужином: «Откуда эта безделушка? Выбрось — пахнет гарью». Ночью амулет светится, привлекая тени с рисовых полей. Чжан прячется в заброшенном храме у реки, где на стене висит портрет воина в ржавых доспехах. На рассвете
Судзимура, бывший учитель математики с подрагивающими от кофеина пальцами, каждое утро дежурит у фонтана в парке Ёёги. Здесь он встречает Аяно, 15-летнюю школьницу, которая прячет сигареты в рукаве пиджака. «Вы когда-нибудь хотели всё бросить?» — бормочет она, глядя на пенни в воде. «Каждый день. Но потом вспоминаю, что кофе в автомате стоит всего 100 иен», — отвечает он, доставая смятый конверт
Лена Моррис, 17 лет, закапывает ноготь в ржавый болт карусели, пока Маркус тычет фонариком в треснувшее зеркало комнаты смеха. «Слышала, тут в 90-х пропадали трое ребят?» — бросает он, подбирая битую бутылку «Кока-Колы» 1993 года. В подсобке находят коробку с VHS-кассетами: на одной жирно выведено «Томас, 1987». Когда плёнка заедает на кадрах мальчика в костюме кролика, за спиной у Лены скрипят
Дженнифер вытирала пот со лба, пытаясь перевернуть прилипшие к сковороде арепас. За окном Медельина грохотали мотороллеры, а Кевин матерился в соседней комнате из-за обрыва Zoom-звонка. «Опять эти проклятые соединения!» — кричал он в телефон, пока Джуди втискивала ноги в тесные школьные туфли. На первом уроке географии девочка в розовой кофте толкнула её локтем: *«¿Hablas inglés?»* — *«Un poco»,*
Марко, 22-летний студент из Милана, каждое утро покупает кофе в автомате на вокзале Кадорна, пока не замечает, что старый комод в квартире его матери пахнет плесенью и солью. В ящике, под стопкой писем от пропавшего отца-архитектора, он находит ключ с гравировкой «V.T.» и открытку с видом полуразрушенной виллы в пригороде. Его сестра София, работающая в кафе у площади Дуомо, случайно проливает
Кайо, бывший коп с шрамом через левую бровь, втискивается в переполненный автобус с граффити «Cuidado com o 3°». Он преследует Кармен, рыжую криминалистку, которая находит в кармане жертвы обрывок чека из ларька *Pastel da Dona Maria*. «Опять соевое мясо, – бросает она, разглядывая жирные пятна на бумаге. – Ты уверен, что это не твой знакомый?» Зацепка приводит их в фавелу рядом с стадионом
Ли Вэнь, девятнадцатилетняя бариста в кафе «Уголок тишины» на окраине Тайбэя, каждое утро перед сменой записывала в потрёпанный блокнот звуки города: скрип велосипедных тормозов, перебранку продавцов на рынке, шуршание пакета с тофу в руках спешащей студентки. Её сосед по общежитию, глухонемой художник Сяо Юй, однажды заметил, как она, нахмурившись, пыталась напеть мелодию под гул холодильника.