Элиф, 17 лет, пытается разогреть консервы на старой плите в квартире на окраине Стамбула, пока младший брат Джем, 14, включает на полную громкость сериал про футболистов. "Выключи уже эту дребедень, мама велела к восьми убрать!" — кричит она, роняя ложку в раковину с грязной посудой. Отец, механик Хасан, уехал на две недели в Анкару чинить грузовик, а мать Фатьма лежит в больнице с
Лина, уперевшись лбом в стекло джипа, бормотала Джейку: «Если еще раз назовешь этот адский зной «тропическим бризом», выброшу твой компас в сухую реку». Они тащились по раскаленной дороге из Найроби к границе Танзании — Джейк, начинающий биолог, настаивал на объезде через деревню масаев, где когда-то работал его отец. Сзади Кайла щелкала фотоаппаратом, ловя силуэты баобабов, а Маркус, вчерашний
Эмили Ларсен, с глиной под ногтями и пятнами краски на фартуке, каждое утро открывала мастерскую в старом портовом складе. Её брат Джейкоб тем временем разгружал ящики с пивом в своём баре "Якорь", где пахло солёным воздухом и жареным луком. "Мать опять забыла, где очки, – сказал он, вытирая стойку тряпкой. – А счёт за электричество вырос на 30%". Эмили, лепя вазу с трещиной
В пригороде Сантьяго, на кухне с треснувшей плиткой, Росарио месит тесто для эмпанадас, ворча на дочь Камилу: «Опять этот Лукас звонил. Скажи ему, чтоб сам цветы для свадьбы покупал, а не через меня передавал». Камила, перебирая старые фото бабушки Грасии, натыкается на письмо с адресом в Винья-дель-Мар — там упоминается участок, который семья потеряла в 80-х. Её брат Матиас, механик с
Акари просыпается в шесть утра, чтобы замесить тесто в пекарне «Хару», где висит потертый плакат с рецептом каштанового хлеба. Запах ванили смешивается с дымом от старой духовки. «Муки не хватит до конца недели», — бросает она коллеге Макото, вытирая руки в крахмальном переднике. Дома её ждет Юкари, разукрасившая стену в прихожей маркерами: розовая кошка с тремя хвостами машет лапой рядом с
В захолустном городке Брекенридж, штат Колорадо, медсестра Лора Симмонс находит в кармане окровавленного пациента записку: *«Они знают про амбар у реки»*. Вечером, разбирая старые коробки в гараже, её младший брат Итан обнаруживает фотографию отца, погибшего пять лет назад в лесном пожаре, — на снимке он стоит рядом с незнакомцем в оранжевой куртке. На заднем плане едва виден тот самый амбар.
Парвиз, 19 лет, живет в Тегеране в квартире с облупившейся голубой дверью. Его отец, Реза, каждое утро надевает коричневый пиджак с пятном от чая на кармане и уходит на фабрику по производству пластиковых труб. «Ты хоть раз помог бы, вместо того чтобы болтаться по переулкам», — бросает он сыну, хлопая дверью. Парвиз игнорирует, закуривает дешевую сигарету «Bahman» и идет к рынку «Таджриш», где
В пригороде Сан-Франциско 17-летний Кайл Реннер копается в гараже покойного отца, находя странный артефакт — металлический диск с символами, напоминающими шумерскую клинопись. Рядом валяется разбитый роутер, который мать Кайла, Лора, требует починить: «Ты вообще понимаешь, что это?» — спрашивает она, указывая на диск, пока Кайл пытается подключить провода к старому телевизору Panasonic. В тот же
Раджеш, 27-летний оператор колл-центра из Мумбаи, застревает в лифте станции «Чхатрапати Шиваджи» после смены. В кармане — смятая пачка *Pan Parag* и чек из ларька с *chai*, где он ежедневно брал два самосы за 15 рупий. Внезапное отключение света, скрип тросов, и он оказывается в переулке с вывесками на маратхи, где прохожие в *kurta* игнорируют его вопросы о районе *Dadar*. «*Yeh kahan aa gaya
Эмили, 23 года, каждое утро разливает латте в кафе *Bean & Bricks* на Логан-сквер в Чикаго. Её сестра Лейла, 16, сбегает из дома через окно ванной, оставляя следы губной помады на раковине. В четверг вечером Эмили находит в стиральной машине Лейлину кофту с запахом дыма и надорванным рукавом. «Опять тусовалась у заброшенного гаража на Хомстед-стрит?» — бросает она, когда Лейла пытается
Эмили, переводчица из Бостона, переехавшая в Токио после замужества, нашла в комоде свекрови пожелтевший конверт с парижским штемпелем. Внутри — фотография молодой женщины в платье с кружевным воротником, стоящей у канала Сен-Мартен, и письмо на ломаном японском: *«Марико, твои глаза как сакура в лунном свете»*. Муж Хироси, обычно сдержанный инженер, разбил чашку с чаем, узнав почерк отца. Их
Эрик Ларсен, норвежский инженер-нефтяник, получил задание внедриться в строительный проект в районе Чанчжин-стрит. Его контакт — Анна Сёренсен из датского МИДа, прикрывающаяся ролью сотрудницы гуманитарной миссии. Каждую среду они встречались у ларька с кимчи на рынке Тондэмун, передавая данные через прокопченные банки с огурцами. «Слишком солёные в этом году», — бурчал Эрик, вылавливая из