Юки Камия, 27-летний дизайнер интерьеров, и Рен Такахаси, 30-летний инженер-программист, живут в съёмной двушке в районе Накано. Их брак начался с договорённости: никаких обязательств, раздельный бюджет и право на свидания с другими. Каждое утро Юки оставляет Рену записки на холодильнике: *«Квитанция за свет — на столе. Твой чай в синей кружке»*. Рен, привыкший работать ночами, часто засыпает за
Ли Мин, 22-летний защитник полупрофессиональной хоккейной команды из Сингапура, каждое утро перед тренировкой покупает копнуанг-кофе в ларьке у Амира, малайзийского парня с татуировкой дракона на предплечье. «Опять сломал клюшку?» — хрипит Амир, протягивая стаканчик. Ли Мин молча кивает, разглядывая трещину на пластике — вчерашний матч против команды из Джохор-Бару закончился потасовкой из-за
Лукас, рыжий механик с татуировкой якоря на запястье, приезжает в родной приморский городок Халифакс после смерти отца. В гараже, пахнущем мазутом и ржавчиной, он находит старую коробку с письмами от школьной подруги Элизы — они не общались с 2007 года, после ссоры из-за украденного мопеда. В кафе «Морской волк», где официантка Марта десятилетиями готовит блины с кленовым сиропом, Лукас
Марк Леблан, бывший гонщик-дальнобойщик с татуировкой якоря на запястье, разбирает двигатель старого «Пежо» в гараже на окраине Лиона. Его дочь-подросток Элоиза в наушниках с розовым чехлом перебрасывает через забор соседскому коту кусок колбасы, украденный из холодильника. «Ты опять прогуляла уроки?» — Марк вытирает руки тряпкой, пахнущей машинным маслом. Элоиза морщит нос: «Там учат, как
Вивиан собрала детей в старом доме у моря — Хелен приехала из Лондона в мятом плаще, Джейк бросил съёмки документалки о крабах, а Натали притащила сумку с учебниками по психологии. За столом, где раньше лежали папины карты с пометками маршрутов, теперь стоял торт с кремом, который никто не ел. «Марк поможет с ремонтом крыши», — сказала Вивиан, поправляя серебряную брошь. Джейк щёлкнул зажигалкой:
Роберт, с вечно заляпанными химикатами пальцами, торопливо проявляет снимки в ванной съёмной квартиры на 23-й улице. Патти, раскуривая сигарету у открытого окна, бросает: «Опять эти твои голые мужики. Галерея опять звонила — хотят убрать фото с цепями». Он вытирает лоб тыльной стороной ладони, оставляя размытое пятно на лбу: «Скажи, пусть ищут другого дурака. Без цепей там пустота». Через неделю
Элизабет, 22 года, в рваных джинсах и потертой куртке, роется в ящиках трейлера матери на окраине Гленвью. Находит потрепанный блокнот с пометкой *"Сэмюэл знает"*, страницы испещрены цифрами и схемами церкви «Свет истины». На кухне Шарлотта, соседка с сигаретой в зубах, бросает: *"Твоя мама сама полезла в это болото. Спроси у Роя из заправки — он возил её в лес по ночам"*. В
В провинции Каи самурай Такэда Сингэн, затачивая короткий меч в затемнённом зале, спорит с советником Ямамото: «Ты предлагаешь союз с Уэсуги? Его конница сожрёт наши рисовые поля, прежде чем мы доберёмся до Киото». Тем временем в Эдо плотник Дзэнъити, подбирая сколотую щепку у ворот замка Эдо-дзё, слышит, как купцы шепчутся о перестрелке между кланами Мори и Тиёда — из-за сгоревшего склада с
Аник, парень с облезлым рюкзаком и потёртым сборником стихов Таруна Дутта, моет стаканы в чайной лавке у вокзала Ховрах. По вечерам он подключается к пиратскому стримингу — экран ноутбука заляпан пальмовым маслом, звук шипит. «Ты вообще понял, зачем в «На последнем дыхании» камера прыгает, как пьяный рикша?» — спрашивает Майя, девушка из Парижа с синей прядью в волосах, через Zoom. Она снимает
Василий Гончаренко, участковый в промзоне возле депо, каждое утро объезжает дворы на «Запорожце» с потрескавшейся приборной панелью. Вчера разбирал драку возле ларька «Світанок»: двое местных спорили из-за разлитого самогона, один схватил ржавую арматуру. «Ти ж мій ковдра пополам порвав!» — орал Петренко, держа в руках клочья ваты. Днём Гончаренко зашёл в пятиэтажку на Левадной, 12 — в лифте
Карлос Монтес, владелец текстильной фабрики в Мехико, за завтраком на мраморной террасе вдруг роняет газету с новостью о банкротстве. Его жена София, в шелковом халате, пытается успокоить детей: Валерия, 19 лет, тут же звонит стилисту, чтобы отменить окрашивание, Мигель, 15, прячет новые кроссовки под кровать, а 8-летняя Лупита ревет, потому что няня уволилась. Через неделю они переезжают в
Оксана, медсестра из села под Чернобылем, каждое утро протирает пыль с иконы святой Параскевы, пока её шестилетний сын Артём рисует на обоях зелёных жуков с тремя глазами. В поликлинике ставят лейкемию, но бабка Мария из соседнего дома наливает ей отвар из чернобыльника в треснувшую чашку: «Корни бери у старой школы, там, где земля тёплая. Только смотри — после полуночи, когда тени начнут