Лейла, 27 лет, переезжает в полузаброшенный шахтерский городок Блэкстоун на западе Вирджинии после того, как наследственный дом тети внезапно переходит к ней. В рюкзаке — папка с документами на участок, потрепанный дневник 1988 года и ключ от подвала с гравировкой *"не открывать после заката"*. Первая же попытка устроиться официанткой в кафе *"Ржавый гвоздь"* оборачивается
Карлос, тридцатидвухлетний букинист из Лавапьеса, разбирал коробки в подсобке магазина, когда наткнулся на холст, завернутый в газету 1987 года. На картине — женщина у фонтана Сибелес, ее платье сливалось с отсветами воды. «*¿Estás seguro que no es alucinación?*» — Лусия, его соседка-студентка, щурилась, перебирая кисти с облезлой краской. Вместо ответа он провел пальцем по трещине в углу рамы —
Эмили и Томас Ренвик переезжают в полуразрушенный особняк в деревне Морвуд (Северный Йоркшир), купленный за бесценок после банкротства предыдущего владельца. На второй день Эмили находит под скрипучей половицей дневник Элинор Блэкторп, датированный 1898 годом: *«Сегодня снова видела её в коридоре — девочку в белом платье. Она указывает на восточную стену, но там только обои с цветочным узором»*.
Марко, 27 лет, развозит газеты по утрам в Неаполе, потом сидит на набережной с блокнотом. Записи перечёркивает красным: *«Опять про море и разбитые бутылки. Банальность»*. В баре «Калипсо», где он подрабатывает мытьём стаканов, официантка Люсия, 34 года, выхватывает листок: *«Ты рифмуешь „любовь“ с „кровь“? Даже моя бабка смеялась бы»*. По вечерам он слушает, как пьяный аккордеонист Луиджи, 62
В захолустном посёлке под Кордовой Мариана, медсестра с облупившимся лаком на ногтях, копается в архивах больницы после исчезновения младшего брата. Она натыкается на историю 1923 года: тогда пропал мальчик, чью фотографию позже нашли в кармане утопленника-пастуха. Эстебан, учитель истории с потёртым блокнотом, показывает ей пещеру за рекой, где местные подростки жгут костры. «Тут земля пахнет
Ли Минь, 17 лет, каждое утро бежал через рынок Юаньхуань, обходя груды коробок с замороженными пельменями. Его кроссовки, переклеенные скотчем, хлюпали по лужам от растаявшего льда. Во дворе за химчисткой «Золотой дракон» он гонял мяч, сбивая ржавые банки с забора. «Опять один?» — хрипел дядя Ван, владелец чистильни, вывешивая костюм в полоску. «Чэнь Хао на рыбном аукционе помогает», — бросал Ли
Лила, 16 лет, копается в гараже между коробками со старыми винилами и сломанным пылесосом. Находит гитару с выцветшей наклейкой «The Ravens» — группа, где играла её мать до исчезновения. Бабушка, закатывая банку с солеными огурцами, бросает через плечо: «Она хотела, чтоб ты сама додумалась, куда смотреть». Под струнами Лилa обнаруживает затертые ноты с символами, похожими на шрамы. Когда она
Изабель ван Эгмонд, смотритель музея в Роттердаме, замечает трещину на раме картины XVII века во время утреннего обхода. В подсобке она находит очки пропавшего неделю назад охранника Марка, закатившиеся под стеллаж с инвентарными книгами. «Почерк в журнале регистрации другой», — говорит она реставратору Лене, показывая страницу с датой исчезновения Марка. Дома дочь Софи спрашивает, куда делась
Элина, пятнадцать лет, живет в рыбацкой деревне на датском побережье. Каждое утро она чинит сети в сарае, где пахнет солью и тухлой треской. Отец, Магнус, исчез месяц назад, оставив только потрепанный дневник с пометкой «ледник Свартисен». На причале она сталкивается с Ари, исландским подростком в потертой куртке, который разглядывает карту с метками. «Ты тоже ищешь пропавших?» — спрашивает
Лера прижалась лбом к холодному стеклу плацкартного купе, наблюдая, как за окном мелькают покосившиеся сараи Подмосковья. Саша, раскинувшись на верхней полке, тыкал пальцем в экран смартфона — только что снял селфи с надписью «Транссиб, детка» для инсты. «Слушай, может, в Иркутске сойдём? — бросила она, ковыряя лак на мизинце. — У Машки там хостел». Он фыркнул, доставая сигареты: «Чё торчать в
Аня, пятнадцати лет, живет с бабушкой Розой в крошечном городке под Сиеной, где улицы пахнут жареным артишоком и пылью. Каждое утро они открывают мастерскую *«Bici e Dintorni»* — чинят велосипеды туристам и местным старикам, которые приносят сломанные цепи и проколотые камеры. «Смажь ось, но не переборщи с маслом», — бормочет Роза, разбирая старый Bianchi, пока Аня, в заляпанном комбинезоне,
Джесси, мойщик окон из Редвуд-Сити, каждое утро брал кофе в «Бобровом уголке», пока не заметил, что бармен Карлос три пятницы подряд надевает одну и ту же клетчатую рубашку с пятном от эспрессо на воротнике. «Ты стираешь это вообще?» — спросил Джесси, тыча пальцем в пятно. Карлос, не отрываясь от старого ноутбука с треснувшим экраном, ответил: «Ага. В воскресенье». На следующий день Джесси