Кедибоне (2020)

Тамика, пятнадцать лет, каждое утро бежит через рыжие холмы Соуэто, чтобы успеть на школьный автобус. Её младший брат Сайрус вечно забывает сумку с учебниками: «Опять я *малайт*?» — ворчит он, застегивая рваные кроссовки у ларька с *боереворсами*. У их соседки Номы, которая торгует вяленым мясом на углу, пропала собака — рыжий метис с шершавым пятном на боку. «Видела, как тот бледный *млунгу* из квартала Y ходил с сеткой?» — шепчет Нома Тамике, разворачивая газету с объявлениями. Девушка клянется разобраться после уроков, но сначала нужно помочь отцу разгрузить ящики с авокадо на рынке в Кейптауне — грузовик вечно ломается на полпути, воняет бензином и спелыми фруктами.

Засуха в деревне бабушки Линдиве выжрала реку до камней. «*Амандла* не придут, пока дождь не позовём старыми песнями», — бурчит старуха, разминая тесто для *папа*. Тамика, приехавшая на каникулы, находит в заброшенной шахте ржавую коробку с письмами 80-х — адресованы кому-то из Йоханнесбурга. Сайрус тем временем договаривается с уличным музыкантом Бонго: за три дня собрать группу для фестиваля в обмен на ремонт гитары. «Ты на барабанах, я — на жестяном ведре», — хохочут они, пока полицейская сирена режет воздух. К вечеру Тамика обнаруживает, что письма связаны с дедом, который исчез в тюрьме при апартеиде. Она звонит Номе: «Завтра едем в музей. Там должны быть старые карты».