В комнате Рицу валяется перевернутый стул, на полу — очки её брата Каната. Она поднимает скомканную записку: *"Ищи Грааль в четырёх стенах"*. Телефон молчит — Канат не берёт трубку. За окном библиотеки, где Рицу копается в старых фолиантах, мелькает тень в чёрном плаще. «Эй, человечишка!» — хрипит голос из-за стеллажа. Мужчина с клыками, Рем, щурится, разглядывая её учебник по химии:
Сумако, в рваном пальто поверх кимоно, пробирается через развалины токийского театра. Режиссер Хироси, с вечно помятой шляпой, кричит ей вслед: «Опоздала на два часа! Ты хоть помнишь, где сцена?» Она бросает сумку с глиняным горшком риса на пол гримерки — подарок от поклонника из черного рынка. Актер Кендзи, чинящий реквизитный веер проволокой, усмехается: «Снова от старика с лавкой на углу?» По
Саори, 22 года, каждое утро надевает форму кафе «Лотос» в Осаке — белый фартук с пятном от карри, которое не отстирывается с прошлого лета. Днём разливает клиентам маття-латте, вежливо улыбаясь старику в очках, который всегда просит: «Помедленнее, а то сердце заболит». Ночью достаёт из-под кровати катану в потёртых ножнах, проверяет зашитые в подкладку куртки обереги. В четверг, когда ливень
Хинами Курасава, 24 года, клерк в страховой компании, каждое утро пробирается через толпу у станции Сибуя. В её крошечной квартире на пятом этаже пахнет плесенью, а на кухне — перегоревшим чайником, который она забыла выключить вчера. В обеденный перерыв, покупая кофе в автомате, она сталкивается с Рё Сакураи, инженера из соседнего офиса. «Снова эти сбои в лифтах, — бормочет он, разглядывая
Райга Судзумура, охотник на демонов в потрёпанном кожаном плаще, натыкается на серию масок с трещинами в токийском антикварном магазине. Его сын Котаро, студент-искусствовед, замечает, что трещины повторяют узоры на древних рисунках племени Кисин. В кофейне за углом, перебивая шум кофемашины, Райга бросает: *"Эти маски — не артефакты. Они как раны — кто-то пытается стереть следы"*.
Хироси Като, адвокат из токийского района Сибуя, привык работать в тесном кабинете с потрескавшимися стенами. На его столе — гора папок с делами о мелких кражах и разводах, рядом кружка с холодным кофе и следом помады от бывшей клиентки. Секретарша Маюко, в очках с толстой оправой, стучит в дверь: «Клиент из Синдзюку опять звонит. Говорит, вы обещали перезвонить вчера». Хироси, развалившись на
Мисако, 19 лет, каждое утро едет на велосипеде с ржавой корзиной на фабрику у залива. Ее пальцы быстро темнеют от водорослей, которые она укладывает в пластиковые контейнеры. Отец, Такуми, чинит сети в сарае за домом с бумажными окнами — после шторма они трещат, как сухие листья. «В Осаке есть магазины, где платят втрое больше», — говорит Юкико, подруга, доставая из рюкзака смятый буклет о курсах
Ли Чен, охотник из Гонконга, рылся в коробках с дешевыми амулетами на ночном рынке Монкок. Его карманный фонарик выхватил из темноты бронзовый медальон с треснувшим стеклом — внутри засохшая кровь. «*Это не для коллекционеров*, — прошептал старик-продавец, пряча лицо под капюшон, — *ищи девушку с шрамом на шее*». Через день Ли уже стоял перед заброшенным складом в Цим Ша Цуе, где в луже моторного
Нагатэ в ангаре 4Б щупает холодный корпус Цугумоги — на левом плече свежая вмятина от последнего вылазки. Инженер Юхата, обмотанная кабелями, кричит через гул вентиляции: "Двигатель перегревается на третьей передаче. Урежем скорость или рискнем?" Он молча кивает, поправляя кранец шлема. В столовой блока G-12 Идзуми дробит палочками засохший паёк, глядя на Хосидзиро: "Ты всё ещё
Куроицу, инженер-невролог в сером халате с пятном от кофе, каждое утро пробирался через коридоры Института Нейрокомпенсации. Его стол в лаборатории №7 завален чертежами имплантов и коробками с *онигири* — коллега Мидзухо оставляла их, зная, что он забудет поесть. «Опять застрял на калибровке 14-го прототипа? — щелкала ручкой Мидзухо, разглядывая графики на мониторе. — Смотри, у подопытного №3
Харуто Сома, 17 лет, работает ночным курьером в районе Синдзюку, развозя лапшу рамен на потрёпанном мопеде. Его младшая сестра, Айка, целыми днями рисует мангу в съёмной однушке, заваленной стопками чёрно-белых скетчей. «Если до конца месяца не сдам главу, редактор меня прибьёт», — бормочет она, закусывая кончик кисти. По вечерам Харуто тайком тренируется в полузаброшенном додзё за станцией
Такуми, 12-летний мальчик из деревни Фудзими, находит в ручье заржавевший зуб с трещинами. Вместо школы он тащит находку в старый сарай за домом, где хранит сломанные часы, гвозди и прочий хлам. "Опять мусор тащишь?" — хрипит бабушка Ханако, помешивая суп на дровяной печи. "Это не мусор, тут узоры, как на дедушкиной табакерке", — упрямо отвечает он, протирая зуб подолом