Люка Моро, детектив из Марселя, каждое утро заворачивал в *Café du Soleil* за эспрессо и круассаном с миндальной крошкой. Его стол был завален фотографиями с мест преступлений: на одной — тело мужчины в пиджаке с выцветшей нашивкой яхт-клуба, на другой — обрывок письма с фразой *«Она знает про доки»*, написанной синими чернилами. В четверг, обыскивая заброшенную квартиру в районе Панье, Люка
В пригороде Парижа, в квартире с облезлыми обоями, Элен Дюваль, 38 лет, стирает школьную форму дочери Люси в раковине. Женщина работает на двух работах: днем — уборщицей в колледже, вечером — раскладывает товары в супермаркете "Карфур". В четверг Люси, 15 лет, застает мать за распитием дешевого вина с соседкой Мари. «Ты забыла про родительское собрание», — бросает девочка, разбивая
Люк, механик из пригорода Парижа, замечает в своём гараже потрёпанный чемодан с немецкими газетами 1980-х — внутри лежит схема старого завода в Руре. Его сестра Эмили, работающая официанткой в кафе *La Brume*, узнаёт на одной из выцветших фотографий Йонаса — клиента, который каждое утро заказывает эспрессо и рисует углём на салфетках. «Твой брат умер не просто так», — бросает Йонас, когда Эмили
Клод, пятнадцатилетний парень с шрамом над бровью, каждое утро смотрит в окно интерната, затерянного в Альпах. Рядом копошится Софи — рыжая девчонка, которая вечно теряет вороную прядь за ухом. Их день начинается с сирены в 6:30, запаха подгоревшей каши из столовой и проверки у ворот: охранник Анри, бывший военный, считает детей под треск рации. «Опять не досчитался третьего ящика консервов», —
Лоран, вулканолог с обгоревшими от солнца предплечьями, дежурит на станции у подножия Питон-де-ла-Фурнез. Его прерывает Мари-Элен в белом льняном платье, запачканном красной глиной — парижская журналистка приехала снимать репортаж о участившихся извержениях. «Вы называете это нормой?» — тычет она в график сейсмической активности, где пики напоминают зубья пилы. Лоран поправляет очки, заляпанные
Алиса Дюпон, 23 года, недавняя выпускница политологии, устраивается помощницей к мэру Лиона — Жану-Полю Руссо, 54 года, циничному карьеристу, потерявшему интерес к работе. Ее первое задание — разобрать кипу жалоб на ремонт мостовой в квартале Круа-Рус. «Вы же не будете игнорировать письма о трещинах в асфальте?» — тычет она пальцем в экран ноутбука, пока Жан-Поль доедает круассан с миндальной
Эмили, рыжеволосая девушка в потёртом кожаном жакете, каждое утро покупала круассаны в булочной на rue Cler. Там же она случайно столкнулась с Люком, парнем в очках с толстыми линзами, который ронял монеты из дырявого кармана. "Ты слепой или просто не видишь, куда идёшь?" — бросила она, поднимая пятифранковую монету. Он ответил, щурясь на солнце: "Ищу того, кто сможет подделать
В парижском кафе *La Lune Grise* бармен Люка чистит бокалы с потёртым рукавом. Клэр, студентка-архитектор, роняет на пол жёлтый блокнот с чертежами моста через Сену. "Вы тоже верите, что линии могут ломать реальность?" — спрашивает незнакомец в плаще с румынским акцентом, поднимая блокнот. Его зовут Раду, он привёз из Трансильвании коробку с письмами XIX века, адресованными женщине по
Бенуа, парень из Брюсселя с вечно помятой рубашкой и привычкой добавлять майонез к картошке фри, устраивается в парижский стартап. Коллеги вроде Софи, которая красит губы между совещаниями, постоянно передразнивают его растянутое «чёёёк» вместо «чок». На корпоративе он пытается угостить всех гезе — местным пивом, но кто-то ворчит: «Пахнет старым подвалом». В обед Бенуа достаёт из сумки лепешку с
Люка, бывший механик с застарелой травмой колена, замечает странные вспышки над Марселем. Его сестра Элоиза, фармацевт с обгоревшим на солнце затылком, в это время перебирала просроченные упаковки в подсобке аптеки. «Ты слышал? По радио говорили про отключение электричества в Ницце», — крикнула она, разбивая ящик с ампулами диазепама. Они встретились у гаража Люка, где пахло бензином и гнилыми
Кайто, пятнадцатилетний курьер с ржавым нейроимплантом в затылке, разгружает коробки с синтетическим тофу в подвале магазина "Золотой карп". Его соседка Айми, в красных наушниках с отслоившейся краской, взламывает муниципальный сервер через терминал в стиральной машине: "Полиция перекрыла мост Синдзюку — опять боты-такси взбесились". Внезапно экран мигает — карта города
В Париже, на углу улицы Риволи и бульвара Сен-Мишель, Эмиль, 27-летний бармен с татуировкой змеи на запястье, каждый вечер вытирал стойку влажной тряпкой, пока не заметил Лену. Она приходила в его бар ровно в 20:15, заказывала абсент и садилась у окна, рисуя в блокноте черепа с цветами. Однажды он спросил: «Почему абсент, а не вино?» Она не подняла глаз: «Он жжет, как то, что нельзя забыть».