Эмир, парень двадцати трех с татуировкой якоря на запястье, разгружает ящики с инжиром на рынке Кадыкёй. Отец-алкоголик прогоняет его из дома после очередной ссоры: «Ищи свой путь, раз не хочешь работать на фамилию». Эмир ночует в заброшенной лодке у Босфора, крадет хлеб у уличных кошек. В кафе «Мерджан» Лейла, дочь владельца, роняет поднос с чашками — осколки летят под ноги Эмиру. «Извините… я
Дженнет, 17 лет, живет с матерью-швеей и младшим братом Алпером в стамбульском районе Фатих, в квартире с треснувшими ставнями. По утрам она разливает крепкий чай в ребристые стаканы, пока Алпер ковыряет ложкой варенье из инжира — «Опять тот же вкус», — бурчит он, закутываясь в потертый плед. После школы Дженнет моет полы в мечети Сулеймание, где старик-смотритель Хасан учит ее читать
Эмир копался в моторе «Тофаша» в гараже отца на окраине Кадыкёя. Грязные тряпки, запах бензина, радио хрипело про футбол. В дверях возникла Лейла в потёртой кожаной куртке: «Коробка с марками 67-го года – тут должна быть». Он вытер руки об штаны, полез на склад. Под ящиком с болтами нашёл жестяную шкатулку – внутри фото мужчины в военной форме на фоне полуразрушенного дома в Сафранболу. «Это мой
Эмир копался в пыльном чулане бабушкиного дома в Ушаке, разбирая коробки с ржавыми ключами и потёртыми фото. Под слоем выцветших ковров он наткнулся на деревянный ящик с инициалами "С.Д.", внутри — конверты с турецкими марками 70-х и медальоном в форме полумесяца. "Кто это?" — спросил он у тёти Айше, пока она резала баклажаны для имам баялды. Она замерла: "Спроси у отца.
Эмир ковыряет ржавый замок на двери чайханы в Кадыкёй, бросая взгляд на часы — через двадцать минут придет хозяин требовать долг. Из кармана выпадает смятая фотография сестры, Ягмур, привязанной к аппарату диализа в больнице Хасеки. "Босфор не замёрзнет, даже если ты будешь смотреть на него всю ночь", — хрипит Али, его напарник по рыбному рынку, протягивая пачку дешёвых сигарет. Эмир
Али, детектив из участка в районе Фатих, каждое утро начинал с крепкого кофе и просмотра засаленных отчетов о кражах в лавках Гранд-базара. Его напарник, сержант Джемаль, вечно опаздывал, принося с собой запах сигарет и истории о пьяных соседях. «Опять пропали медные кофейники из магазина Эмира? — бурчал Али, разминая плечо после вчерашней погони за карманником. — Ищи связь с ломбардом у мечети
Эмир, бывший механик с потрепанными руками, сидел на причале в Кадыкёе, разглядывая обгоревший остов грузового судна. Его младшая сестра Лейла, в засаленном фартуке с рыбного рынка, тыкала пальцем в его грудку: «Опять врешь, что не при чем. У тебя вон соляркой от рук пахнет». В кармане Эмира лежал обрывок карты с пометкой «Халич» — там неделю назад сгорела яхта какого-то чиновника. Вспомнил, как
Эмир, 42 года, грузчик на фабрике пластмасс в районе Зейтинбурну, забирает сына Али из школы после очередного вызова. Учитель математики Селим тычет пальцем в синяк под глазом одноклассника: «Ваш сын опять полез в драку из-за учебника. Говорит, тот "случайно" порвал обложку». Али, 14 лет, молча ковыряет трещину на парте, пока отец, пахнущий клеем и потом, судорожно мнет в кармане
Эмир, 17 лет, чинит старый мотоцикл в гараже отца в районе Балат. Его сестра Айше, в потёртом платке, тащит корзину с хлебом мимо мастерской: *"Мать зовёт. Опять про тот ключ от дедовского склада говорила"*. В ящике с инструментами он находит потёртую карту Стамбула с отметкой у мечети Сулеймание — там, где раньше была мастерская их деда-ювелира. На рынке Капалы Чарши старьёвщик Хасан,
Элиф, тридцатилетняя официантка из кафе в районе Бешикташ, каждое утро протирала столики с остатками лукума и окурками. Ее подруга, Зейнеп, учительница математики в муниципальной школе, ворчала за стойкой: «Опять директор урезал бюджет на учебники. Говорит, „девочкам всё равно замуж выходить“». В соседнем квартале Лейла, инженер-строитель, спорила с прорабом на площадке: «Выкрути болты? Пусть сам
Лейла, 17 лет, протирала поднос с остатками чая в сервизе «индже беляди», когда в дверь чайной «Сахара» зашел парень в потертой кожаной куртке. «Эмир», — представился он, разглядывая потрескавшуюся фреску на стене. Отец Лейлы, Мурат, бросил: «Студент-архитектор, вечно ковыряется в руинах». Эмир заказал гранатовый шербет, достал блокнот с набросками византийских колонн. «Ты знаешь, где раньше
Эмир, сорокалетний инженер из района Кадыкёй в Стамбуле, каждое утро варит крепкий кофе в потрескавшейся турке, пока его сын Арда, 14 лет, собирает рюкзак, забывая тетрадь по геометрии на кухонном столе. На работе Эмир чинит старые холодильники, шутит с коллегой Хаканом о футболе, но по ночам в рваном плаще с капюшоном тушит пожары в трущобах Тарлабаши, пряча лицо под шарфом. Арда, заметив на