Знакомьтесь с Адамом — мужиком, у которого руки-крюки от забот: четверых сыновей растить, бизнес крутить, да ещё и гувернантку-француженку Эмили нанять, чтобы хоть немного передохнуть. Ну, типа, Молли, жена его, вроде как держала всё на плаву, пока... Пока не случилось это чёртово «пока». Сперва она сама ушла — сердце, говорят, не выдержало. А потом биржа взяла да лопнула, как мыльный пузырь,
Знаешь, этот Джонни – ну тот, который раньше крутился в грязных делах – взял да и втюхал своему надзирателю, что, мол, всё, завязал. Типа теперь он «примерный гражданин», рулит таксишкой по ночам. Ну а что? Патрульный вроде купился... Хотя кто его знает – может, просто Джонни научился врать так, что даже полицаи верят. А потом бац – Лисбет. Та самая, с которой взгляд скрестил в каком-то
О, представляешь, типичная, казалось бы, история: писательница, издатель, дедлайны… Ан нет! Тут врывается какой-то ревнивый фанат — ну конечно, куда без них — и подсовывает нашей героине «случайное» знакомство с одной леди. А та, между прочим, оказывается женой самого издателя, который рукопись ждет как манны небесной! Вот это поворот, да? Смешно, конечно — она же пишет про любовные интриги, а
Знаешь, история эта — ну просто классика! Парень-то, видимо, отчаялся совсем: чтобы отхватить бабки у папаши на смертном одре, взял да и подсунул ему первую встречную девчонку как невесту. Ну тип «вот, пап, любим друг друга, отдавай наследничок» — стандартная афера, да? Ага, щас! Но жизнь-то как всегда с сюрпризом: старик вместо того, чтоб откинуться, вдруг зацепился за жизнь! Выздоравливать
Вот, представляешь: богатый издатель из Нью-Йорка приезжает на какой-то элитный горный курорт — типа, «ой, мне надо отдохнуть от стресса мегаполиса». И тут бац! Влюбляется с первого взгляда в эту загорелую инструкторшу по лыжам, Карен. Ну, ты знаешь, такая — ветер в волосах, смеётся на всю долину, вообще воплощение свободы. А он, конечно, в очках от Armani и в пальто, которое в горах носить
Представляешь, группа учёных засела в роскошном особняке — меценаты им подкинули, мол, корпите над энциклопедией, не высовывайтесь. Годами сидят, букву за буквой щёлкая. Дошли до «С», и тут наш филолог Поттс вжаривается в кресло: его статья про сленг — полный анахронизм! Современный язык улиц его обогнал на пару световых лет, как старый паровоз. Вот это поворот, да? Учёный муж, вместо того чтобы
Представь себе тихую американскую глубинку 40-х: уютный домишко, яблони в саду и семья Данов, которая со стороны кажется идеальной картинкой из журнала. Ну, знаешь, как в тех старых открытках? Папаша дни напролет корпел над своей книгой про «вкуснятину и здоровье» — представляешь, как детям было весело слушать про калории за ужином? Старшая сестренка Сильвия грезила Голливудом, младшая Нэнси
О, вы слышали про тот старый мультик, где диснеевские аниматоры вдохновлялись Южной Америкой? Это же просто взрыв! Представьте: яркие краски, танцующие ламы, гитары, которые будто сами играют — такой сумасшедший визуальный коктейль, что на секунду забываешь, в каком веке живешь. Честно, когда я впервые это увидел, подумал: «Да они там, наверное, целыми днями кофе пили и срисовывали всё подряд —
О, это же та самая классика про мальчишку, который волкам вместо матери пришёлся! Представь: кроха в пелёнках, а вокруг — рычащие тени, горящие глаза в темноте… И ведь не сожрали! Взяли в стаю, выкормили, хоть джунгли-то — они ж не для слабаков. До сих пор мурашки, когда вспоминаю, как он с Багирой на хвосте вертелся или с Балу медвежьи премудрости зубрил. Честно, иногда задумываюсь: а смог бы я
Вот, попробую передать эту историю так, будто рассказываю приятелю за чашкой кофе: Представь Вену 1939-го — шик, шампанское, а за углом уже пахнет порохом. Врывается Кэти О’Хара: нью-йоркская дива со стриптиз-сцены, но притворяется этакой филадельфийской леди с томным взглядом. И ведь клюнул на удочку сам барон Фон Любер! Только вот шепчут, что за его манерами прячется нацистская подноготная. А
Декабрь 41-го. Остров, который уже даже не кажется точкой на карте — просто клочок песка посреди бесконечной воды. Наши парни — морпехи, их горстка, — сидят в окопах, а надежды на подмогу тают быстрее, чем пресная вода в флягах. Представь: ты три дня не спишь, в зубах хрустит песок, а в животе пусто так, что даже страх не лезет. А они — японцы — там, за горизонтом. Их корабли, как черные тени, то
Знаешь, как бывает, когда тебя с пелёнок душат заботой? Вот Шарлотта Вэйл – живой пример. Поздний ребёнок, единственная дочь у миссис Вэйл, которая, кажется, даже воздух вокруг дочери пыталась контролировать. Представь: девочка вырастает, а вокруг неё – невидимые стены из материнских «не смей», «куда ты», «это опасно». Неудивительно, что к тридцати годам Шарлотта стала похожа на тусклую тень –