В Майами Картер Харпер, владелец полуразвалившейся сети пляжных отелей, обнаруживает в ящике стола чек на $2 млн, выписанный на имя его жены Лины. Вместо конфронтации он звонит дочери Элле, которая в это время красит ногти бирюзовой эмалью в съемной квартире возле порта: «Найди брата. Скажи, чтобы вернул то, что взял без спроса». Джейкоб, младший сын, в это время торгуется в подворотне с местным
Лиам, пятнадцатилетний парень с вечно запачканными резиновым клеем руками, копался в сарае за домом, разыскивая старую велосипедную камеру. Вместо нее он наткнулся на коробку с полуспущенными шариками, на каждом — силуэт животного: кошка с выгнутой спиной, кит с треснувшим плавником. «Чего ты там копаешь?» — крикнула мать с кухни, где шипел бекон. Шарик с кошкой неожиданно лопнул у него в ладони,
Джонатан Кроу вернулся в Блэкстоун, штат Мэн, после десяти лет службы в Европе. Городок не изменился: треснувшая вывеска аптеки Хендерсонов, ржавый грузовик у заправки, запах сосновой смолы от старых лесопилок. В баре «Золотой якорь» шериф Эдди Гаррет хмуро сказал: «Твой отец сам напросился. Не лезь в дела, которые давно закрыты». Джонатан арендовал комнату у миссис Паркер, где на столе лежали
Джонатан Сэмюэлс, аниматор из Лос-Анджелеса, прилетает в Прагу после звонка из полиции — его жена Софи исчезла из отеля в Старом Месте. В номере 307 он находит её недокуренную сигарету «Вирджиния» на подоконнике и смятую карту с отметкой у готического собора. Бармен Вацлав, чистя пивные бокалы, бурчит: «Туристы всегда уходят. Прага остаётся». Джонатан шарит по переулкам, где запах жареных
Эмили Росс, медсестра из провинциального городка Грейс-Хилл, обнаруживает, что её восьмилетняя дочь Лиза не совпадает с ней по группе крови после экстренного анализа перед переливанием. Врач клиники, доктор Майкл Шоу, втирает ладонь в висок: *«Я дважды перепроверил… Вы точно биологическая мать?»* Эмили сжимает распечатку с цифрами, вспоминая, как пять лет назад забирала Лизу из этого же роддома —
Джордж в синей робе с пятнами машинного масла копался под капотом «Шевроле» 78-го года в гараже на окраине Альбукерке. ЭйДжей, его племянник, в рваных джинсах и с рюкзаком, набитым учебниками по алгебре, притащил две банки «Колы» из придорожного ларька: «Дядя, старуха Мэрисон опять жарила бургеры — весь квартал воняет горелым фаршем». Джордж вытер руки тряпкой, кивнул на ящик с инструментами:
Спайк, рыжий паренёк в полосатой кепке, первым заметил треснувший люк в старом парке Бриклберга. За ним Коко, вечно с фотоаппаратом на шее, и Петуния, таскавшая в рюкзаке набор для «экстренного ремонта» из скотча и проволоки. Вместо уроков они копались в грязи возле качелей, вытаскивая ржавый ящик с гравировкой «Собственность Общества кролиководов-1937». «Тут либо взрывчатка, либо мармеладки», —
Зои, ветеринар с татуировкой лапы на запястье, копит долги за аренду клиники в старом районе Ванкувера. После расставаний Эван оставляет ей вислоухого бассет-хаунда, Джеймс — гиперактивного джек-рассела, а Ноа — слепого мопла, которого Зои тайком подкармливает ветеринарными таблетками. «Ты же любишь животных больше людей», — бросает Эван, уходя с чемоданом. По утрам она развозит собак по
Лора, медсестра из Редвуд-Фолс, находит в лесу за домом мужчину в серебристом комбинезоне, который жует сосновые шишки. «Ты вообще человек?» — спрашивает она, замечая, как его пальцы слегка мерцают. Он представляется Буном, показывает на небо: «Корабль сломался. Нужны… провода, металл». Она прячет его в сарае, притаскивает старый обогреватель и банку тушенки. Бун тычет вилкой в еду, бормочет:
Декстер Райли, худощавый парень в очках с толстыми линзами, копался в ящике с радиодеталями под кроватью в общежитии колледжа Мидуэй. Его сосед Чарли, развалившись на матрасе с гитарой, бросил: «Опять свою шарманку собираешь? Препод Хиггинботэм вчера в лаборатории искал тебя – кажется, его новый транзисторный модуль сгорел». Декстер достал кроссовок с торчащими проводами, сунул туда плату с
В дождливом Лондоне 1775 года Люси Манетт находит отца, доктора Александра Манетта, в крохотной мастерской у подножия Тауэра. Он собирает часы, пальцы дрожат от привычки выцарапывать буквы на дереве — следы восемнадцати лет в парижской Бастилии. "Отец, мы вернем тебе имя", — шепчет Люси, разглядывая выцветший портрет матери в его жилетном кармане. Через три года на суде над Чарльзом
Картер, бывший карточный шулер, мыл чашки в кафе *Blue Sparrow* на окраине Чикаго, когда в дверь вошла Эмили — его бывшая напарница в черном кожаном пальто, пахнущем дождем. Она швырнула на стойку газету с фото украденной картины Ван Гога, прошептав: *«Музей ждет замену до четверга. Твой мазок точь-в-точь… или ты предпочитаешь, чтобы Сальвадор нашел тебя здесь?»* За окном грузовик с мороженым