Алиса, 22 года, приехала из Череповца с гитарой в чехле, обклеенном наклейками группы «Кино». Поселилась в общежитии консерватории на Ленинградке — комната 305, соседка Катя дошираком кормит и шепчет: «Здесь без блата даже в туалет не прорвешься». По вечерам Алиса тусуется у клуба «Арена», где менты гоняют уличных музыкантов. Один раз спела «Кукушку» Цоя под дождем, пока охранник не вырвал шнур
Брежнев, сидя в кабинете с зелёным сукном на столе, перебирал списки делегатов. Шелепин, затягиваясь «Казбеком», бросил папку с докладом о провале кукурузной кампании: «Семичастный подтвердит — народ ропщет». На даче в Завидово Подгорный наливал коньяк в гранёные стаканы, вспоминал, как Хрущёв кричал на совещании: «Вы мне танкиста подсунули, а он агрономию не тянет!» Секретарша Мария, печатая
В полуразрушенной больнице под Рязанью Марк, коренастый мужчина в кожаном жилете, раскидывал карты Таро на ржавой койке. «Тут не тело искать надо, а душу», — буркнул он, подбирая с пола карту «Повешенный», пока оператор наступил на треснувший шприц. В это время Лиза, с маятником в форме волчьего клыка, шарила фонариком по подвалу частного дома в Ленобласти. «Он ошибся, — прошипела в камеру, —
В гримерке пахнет лаком для волос и жареным кофе из автомата. Игорь Кистол, втиснувшись между стойками с костюмами, поправляет наполеоновский парик — через час ему изображать Николая Баскова в клипе «Шарманка». «Ты брови выше подними, а то на Григоровича смажешь», — кричит гримерша Лена, закручивая в бигуди волосы участницы Саши Спилберг. За дверью слышен хриплый голос Нагиева: «Четвертый дубль,
Игорь Семёнов, сантехник из ЖЭКа, нашёл потрёпанную кожаную маску в коробке с хламом на рынке «Рассвет» у старухи Марфы. Та цыкнула: *«Бери, если руки не дрожат, а то у соседа Васьки со второго этажа волосы после неё вылезли»*. Дома, в ванной с облезлым кафелем, Игорь примерил маску — лицо стало чужим, морщинистым, с шрамом через бровь. На кухне, хватая пельмени из миски, он услышал голос жены
В прифронтовой зоне под Тирасполем, 19-летний Игорь Морару бросает автомат в грязь, срывает нашивки и уходит на восток. В кармане — пачка мятных сигарет «Прима», три медных ключа от квартиры в Кишинёве и фотокарточка сестры с обгоревшим краем. В полузаброшенном доме на окраине Орхея он неделю прячется у пожилой Людмилы, которая варит кукурузную кашу с брынзой и повторяет: «Утром уйдёшь. У соседей
В Питере, осень 2000-х. Марина, 28 лет, корректор в издательстве на Невском, живет в хрущёвке с котом Барсиком. Каждое утро — давка в метро, перекур у подъезда с коллегой Леной: «Опять автор прислал рукопись про барышень и гусаров — хоть в окно прыгай». Вечера коротает за дешёвым вином и перепиской на форуме «Книголюбы», где спорит с ником *ShadowKnigth* о Достоевском. В пятницу заходит в
Игорь, слесарь с обветренными руками от работы на металлургическом комбинате, каждое утро протирал запотевшее стекло в раздевалке, чтобы разглядеть смену. Его соседка по цеху, Лена, в синем комбинезоне с выцветшей надписью «Уралмаш», делилась с ним пайком — бутербродом с колбасой, завернутым в газету. «Опять график сдвинули, — хрипела она, закуривая у печки. — Толик из ОТК говорил, вчера в
Виктория моет полы в школьном спортзале, пока директорша в клетчатом пиджаке кричит: "После уроков — актовый зал! Там гирлянды упали". Дома мать разогревает щи из вчерашнего обеда, стучит половником о кастрюлю: "Опять с Лехой виделась? Его же со второго курса выгнали". Девчонка молчит, ковыряет трещину на пластиковом столе. Вечером на заброшенной стройке за ДК парень в рваной
Сергей, в рваном свитере с запахом йода, копался в сетях на берегу возле полуразвалившегося сарая. Его дочь Лида, пятнадцать лет, щелкала семечки на крыльце, крича: «Пап, опять в море? Вчера обещал плиту починить!» В портовом баре «Волна» рыбак Гена тыкал пальцем в мокрую столешницу: «Слышь, застройщики уже участки скупают. Твой хибарку снесут — ищи потом свои ракушки». Сергей молча разливал
Дмитрий Соколов, инженер-нефтяник с обветренным лицом, заметил пятна мазута возле скважины №12 в поселке Нефтегорск. Он ткнул ключом в рыхлый снег: "Анна, глянь — грунт масляный на метр вглубь. Это не конденсат". Петрова, геолог в потрепанной куртке, достала планшет с данными замеров: "Ты прав. Давление в пласте упало на 15% за неделю. Кто утверждал последнюю смету на ремонт
Лика, 17 лет, каждую пятницу тащит саксофон в клуб на Лиговке. Дождь стучит по крыше, мокрая форма школьницы прилипает к стулу. «Слав, дай кофе покрепче», — кивает бармену, протирающему стаканы с потёртыми этикетками. «Опять до трёх играть будешь?» — Слава бросает пачку «Беломора» на стойку. «Консерватория сама не оплатится», — Лика достаёт трость из чехла, замечая трещину на микрофоне. Дома —