В гримерке пахнет лаком для волос и жареным кофе из автомата. Игорь Кистол, втиснувшись между стойками с костюмами, поправляет наполеоновский парик — через час ему изображать Николая Баскова в клипе «Шарманка». «Ты брови выше подними, а то на Григоровича смажешь», — кричит гримерша Лена, закручивая в бигуди волосы участницы Саши Спилберг. За дверью слышен хриплый голос Нагиева: «Четвертый дубль,
В прифронтовой зоне под Тирасполем, 19-летний Игорь Морару бросает автомат в грязь, срывает нашивки и уходит на восток. В кармане — пачка мятных сигарет «Прима», три медных ключа от квартиры в Кишинёве и фотокарточка сестры с обгоревшим краем. В полузаброшенном доме на окраине Орхея он неделю прячется у пожилой Людмилы, которая варит кукурузную кашу с брынзой и повторяет: «Утром уйдёшь. У соседей
В Питере, осень 2000-х. Марина, 28 лет, корректор в издательстве на Невском, живет в хрущёвке с котом Барсиком. Каждое утро — давка в метро, перекур у подъезда с коллегой Леной: «Опять автор прислал рукопись про барышень и гусаров — хоть в окно прыгай». Вечера коротает за дешёвым вином и перепиской на форуме «Книголюбы», где спорит с ником *ShadowKnigth* о Достоевском. В пятницу заходит в
Игорь, слесарь с обветренными руками от работы на металлургическом комбинате, каждое утро протирал запотевшее стекло в раздевалке, чтобы разглядеть смену. Его соседка по цеху, Лена, в синем комбинезоне с выцветшей надписью «Уралмаш», делилась с ним пайком — бутербродом с колбасой, завернутым в газету. «Опять график сдвинули, — хрипела она, закуривая у печки. — Толик из ОТК говорил, вчера в
Виктория моет полы в школьном спортзале, пока директорша в клетчатом пиджаке кричит: "После уроков — актовый зал! Там гирлянды упали". Дома мать разогревает щи из вчерашнего обеда, стучит половником о кастрюлю: "Опять с Лехой виделась? Его же со второго курса выгнали". Девчонка молчит, ковыряет трещину на пластиковом столе. Вечером на заброшенной стройке за ДК парень в рваной
Сергей, в рваном свитере с запахом йода, копался в сетях на берегу возле полуразвалившегося сарая. Его дочь Лида, пятнадцать лет, щелкала семечки на крыльце, крича: «Пап, опять в море? Вчера обещал плиту починить!» В портовом баре «Волна» рыбак Гена тыкал пальцем в мокрую столешницу: «Слышь, застройщики уже участки скупают. Твой хибарку снесут — ищи потом свои ракушки». Сергей молча разливал
Дмитрий Соколов, инженер-нефтяник с обветренным лицом, заметил пятна мазута возле скважины №12 в поселке Нефтегорск. Он ткнул ключом в рыхлый снег: "Анна, глянь — грунт масляный на метр вглубь. Это не конденсат". Петрова, геолог в потрепанной куртке, достала планшет с данными замеров: "Ты прав. Давление в пласте упало на 15% за неделю. Кто утверждал последнюю смету на ремонт
Лика, 17 лет, каждую пятницу тащит саксофон в клуб на Лиговке. Дождь стучит по крыше, мокрая форма школьницы прилипает к стулу. «Слав, дай кофе покрепче», — кивает бармену, протирающему стаканы с потёртыми этикетками. «Опять до трёх играть будешь?» — Слава бросает пачку «Беломора» на стойку. «Консерватория сама не оплатится», — Лика достаёт трость из чехла, замечая трещину на микрофоне. Дома —
Сергей, водитель троллейбуса с медалью «За отвагу» в комоде, каждое утро заводил маршрут №17, объезжая промзону с ржавыми гаражами. Его напарник Андрей, ветеран с протезом вместо ноги, вечно шутил про сломанный радиатор: «Опять как самовар греться будем?» После столкновения с грузовиком они очнулись в 1986-м — дату выдала газета «Правда» на мокром асфальте. Сергей, щупая в кармане билет на
Марина раскладывает герберы в магазине на Невском, когда заходит Денис — в мокрой ветровке, пахнущей болонкой. «Лиза терпеть не может розы, — бормочет он, вытирая ладонью капли с виска. — Дайте что-нибудь... ненавязчивое». Она выбирает ирисы, но не говорит, что это её любимые цветы. Позже, в съёмной однушке на Гороховой, Денис разбивает вазу, пытаясь убрать следы губной помады на воротнике.
Сергей, водитель автобуса из Минска, заметил, что жена Ольга стала возвращаться с работы позже обычного. Ее пальто пахло чужими духами — сладкими, с ноткой жасмина. «Купила по акции в аптеке», — бросила она, когда он спросил. На следующее утро он проследил за ней до кафе «Рассвет» у вокзала: зеленые стены, треснувшее стекло в углу. За столиком сидел мужчина в очках с толстой оправой — Артем. Он
Лиза, в синей куртке с оторванной молнией, приезжает из Твери в Москву и селится в общаге на окраине. Первое, что спрашивает у соседки Кати, показывая на заляпанный краской пол: «Здесь хоть душ работает?». Днём она разгружает кирпичи на стройке возле Садового кольца, вечером моет полы в офисном центре, где сталкивается с Антоном в дорогих кроссовках — сыном застройщика. «Без перчаток руки