Лив копала землю под старым дубом, когда лопата звякнула о металл. Из грязи торчала рукоять с облупившейся гравировкой. Она сунула находку в рюкзак, даже не вытерев. Вечером Магне, ее брат, крутил меч в руках на кухне, пока мать резала морковь. «Похоже на турецкий сувенир», — буркнул он. Но через два дня Тур из соседнего дома вломился к ним, перепачканный машинным маслом. «Где оно?» — рычал он,
Лив, пятнадцатилетняя вампирша в потёртом кожаном пальто, сбегает из подземной лаборатории под Осло, утащив флешку с данными о генетических экспериментах. Её находят Мило, парень с шрамом от серебряной пули на шее, и Каспар, вечно жующий жвачку с мятой, — они прячутся на чердаке заброшенной рыбацкой лавки в Риге. *"Доктор Вульф уже отправил гонцов",* — бормочет Мило, разбирая старый
В Бейруте Лейла, 27 лет, каждое утро протирает столики в кафе «Аль-Хава» на улице Хамра. Ветер приносит запах жареного нута и кардамона, а из динамиков хрипло играет Fairuz. За неделю до выборов мэра к ней подсаживается незнакомец в потёртом пиджаке: «Скажи брату — пусть проверяет контракты на воду». Через два дня брат Лейлы, Тарик, исчезает после смены в порту. В Осло Эйрик, рыбак с обветренными
Лив, медсестра из клиники на улице Грюнерлокка, каждую ночь видела в палате 307 старуху в синем платье. Она молча стояла у окна, пока Лив меняла капельницы. «Ты опять про ту бабку?» — хрипел Эйнар, наливая в треснувшую кружку растворимый кофе в кафе «Kaffebønne». Он, инженер-акустик, три месяца слышал в метро шепот: «Проверь вентиляцию за станцией Stortinget». Вчера там нашли кости подростка —
Лив, 22 года, каждое утро разгружала ящики с треской в портовом магазине Бергена. Её сосед Эйнар, 35 лет, чинил моторы рыбацких лодок в гараже с треснувшим окном. «Собираешься на фьорды в субботу?» — спросил он, вытирая руки промасленной тряпкой. Лив молча кивнула, зная, что он имел в виду не рыбалку, а их тайные встречи у старого маяка, где они оставляли записки для Марте — младшей сестры Лив,
Лукас, аргентинский фермер из провинции Мендоса, заметил, что его козы перестали двигаться посреди пастбища, будто вросли в землю. Он ткнул палкой в ближайшее животное — шерсть была холодной, как лёд, хотя солнце палило вовсю. «¿Qué mierda está pasando?» — пробормотал он, доставая потёртый телефон, чтобы снять видео для местного ветеринара. В тот же день Эрика, студентка-океанограф из Тромсё,
Эмиль, бельгийский курьер, наткнулся на потёртый блокнот в подсобке брюссельского кафе *Le vieux moulin*. Между страницами с заказами кофе "макиато" и "эспрессо двойной" затерялась схема тоннелей под площадью Гран-Плас. На обороте — координаты 52°22′N 4°53′E и подпись "Лис". В тот же вечер голландка Лис, с рыжими волосами в беспорядке, встретила его у канала
Йенс, с обветренными щеками и потрескавшимися губами, первым в казарме поднял рюкзак, набитый мокрым снегом. Томми, щурясь от света фонаря, бросил ему замерзшие ботинки: «Ты их под кроватью забыл, дурак». Завтрак в столовой — овсянка комками, чай с сахарной пленкой. Сержант Хольст, пахнущий табаком и ментолом, тыкал пальцем в карту: «Здесь, у озера Вейтъярнет, вас ветер с ног свалит к полудню».
Сванте, в клетчатых штанах с оторванной пуговицей, сидел на подоконнике своей комнаты в доме на улице Вуосенкуллин. В руках — сломанная модель биплана, которую он пытался склеить столярным клеем «Титан». Запах жареных фрикаделек из кухни смешивался с гудением мотора за окном. «Эй, пухляш! У тебя сахар есть? Мотор захлебывается», — прокричал рыжий мужчина в засаленном комбинезоне, приземляясь на
Лив, 23 года, работает в крохотном кафе на окраине Осло, разливает эспрессо и подтирает крошки от булочек с кардамоном. Эйнар, бармен из паба *Vikingen*, вечно пахнет пивной пены и пытается чинить мотоцикл «Кавасаки» 80-х во дворе дома на улице Акерсгата. Их столкновение в супермаркете *Rema 1000* — Лив роет в морозилке упаковку фрикаделек, Эйнар грузит в тележку банки Solo. «Ты вообще знаешь,
Лив, 27 лет, бармен из Осло, обнаружила в бабушкиной квартире за керосинкой потрепанный дневник 1940-х. На странице с водяными пятнами — рисунок чайки и запись на норвежском: *«Эйнар с Шетландских островов говорил, птицы уводят шторма»*. Подруга Марта, ковыряя вилкой салат из макарон, усмехнулась: «Типичная бабушкина мистика. Она же ворожила на кофейной гуще». Но вечером Лив заметила в небе стаю
Варг копался в делах Карла Гуннарсёна, механика с рыбзавода. Холодный бергенский дождь стучал по жестяной крыше портового бара, где Элина, коллега пропавшего, теребила мокрый шарф. "Он таскал с собой потрёпанный блокнот две недели, — сказала она, вытирая пивную пену с стола, — шептался по телефону возле холодильников с треской". В кармане куртки Варга завалялась записка с адресом