В центре — закусочная «Ла Марипоса» на окраине Мехико, где после полуночи собираются Луис, мойщик посуды с татуировкой койота на шее, Карла, студентка-архитектор, вечно ковыряющаяся в чертежах на салфетках, и Пако, таксист с привычкой жевать жвачку с корицей. В подсобке, пахнущей прогорклым маслом, они делятся проблемами: Луис скрывает долги перед местным *касиком*, Карла ворует из дома
Алисия Монтеро, 28 лет, дочь мексиканского мигранта, работает в пекарне в Квебеке. После смерти отца находит в его старом чемодане письма на испанском с печатью «Асьенда Сан-Хуан», фотографию незнакомой женщины в кружевной мантилье и карту поместья под Канкуном. «*Ты уверена, что хочешь это раскопать?*» — спрашивает её муж, Карлос Ривера, пока они разбирают вещи в съёмной квартире с треснувшими
Ана, с красными от кондиционера руками, закрывала салон красоты «Луна» на окраине Мехико, когда Карла ворвалась с папкой украденных школьных бланков. «Родриго снова в клубе «Эсмеральда» — шептала она, доставая ключи от его офиса. Марлен, разогревая лепешки на сковороде с треснувшей ручкой, бросила полотенце: «Ты уверена, что в сейфе не меньше пяти миллионов?» В холодильнике за мороженным
Уго Санчез, худощавый парень с гитарой, на которой треснул гриф, таскает мешки с кукурузной мукой на фабрике дона Рикардо в пригороде Мехико. По вечерам он пробирается в бар «Ла Каскада», где ставит стул у разбитого окна и играет *корридо* про исчезнувших студентов. Однажды дон Рикардо, поправляя серебряный перстень, бросает: «Музыка не накормит, Уго. Принеси ящики со склада — или ищи другую
Фрида Мартинес, 27 лет, каждое утро открывает кафе *La Esquina* в Сан-Хосе. Запах жареных бананов смешивается с грохотом кофемолки. В четверг, разбирая коробку старых книг от тети Инес, она находит альбом с эскизами, подписанными «Ф. Ортис, 1965». На последней странице — рисунок индейского храма, точь-в-точь как в ее снах. «Ты тоже видела эти ступени?» — спрашивает ее по телефону незнакомка с
Камила, 27 лет, работает в пекарне на углу улицы Реформа в Мехико. Каждое утро она замешивает тесто под треск радио, где ведущий обсуждает исчезновение местного бизнесмена. В четверг, разгружая муку, она натыкается на конверт с фотографиями: ее мать, умершая пять лет назад, стоит рядом с мужчиной в шляпе — лицо закрыто тенью. "Кто этот тип?" — спрашивает она у тети Марселы, но та
Карлос «Эль Рото» Мендоса, бывший механик из Гвадалахары, втирает гуталин в потертые сапоги перед сменой в тюрьме «Санта-Роса». Над камерой 12Б, где он спит на матрасе с торчащей проволокой, висит фотография дочери — на обороте детскими буквами: *«Папа, когда вернешься?»*. В столовой Эстебан, охранник с татуировкой Богоматери на шее, швыряет ему пачку бобов: *«Сегодня чистишь канализацию, гнида.
В гараже на окраине Мехико Алехандро ковырялся в двигателе старого «шевроле», пока соседка Кармен не притащила коробку манго. «Держи, сорт *атаульфо* — перезрелые, задешево отдам», — бросила она, вытирая ладонью пот со лба. Он заметил царапину на ее предплечье — след от разбитой текилы недельной давности, когда ее брат Лукас полез в драку из-за карточного долга. Вечерами они прятались от влажной
Карлос, водитель грузовика с потрескавшимися кожаными сиденьями, нашел Лиру возле заброшенной церкви в Тепоцтлане. Девушка в платье с вышитыми агавами молчала, пока он вез ее через рынок Сонора — запах чили и жареных кузнечиков, крики торговцев: *«¡Cochinita pibil, caliente!»*. В ее кармане нашли обсидиановый нож с отметиной в виде змеи. «*¿Eres bruja?*» — спросила соседка Исабель, поправляя
Карлос, 27 лет, механик из Истапалапы, копался в двигателе «Volkswagen Golf» 1993 года, когда наткнулся на металлическую коробку с выцветшей надписью «Proyecto IX». Внутри — устройство, напоминающее рацию, с кнопками, облупленными от времени. "Чёрт, опять контрабандисты вещи теряют", — пробормотал он, случайно нажав красную кнопку. К вечеру в его квартире на улице Сердана лампочки
Карлос, 24 года, вальцовщик на фабрике в Истапалапе, каждое утро просыпается от гула грузовиков под окном. Его сестра София, корча рожицу, сует ему лепёшку с пережаренными бобами: «Опять воняешь машинным маслом. Девчонки сбегут, как в прошлый раз». По четвергам после смены он забегает в лавку старьёвщика Эстебана — меняет сломанные часы на бутылки с жёлтой жидкостью, которую тот называет
София, переехавшая с матерью в Тепостлан из Мехико, первый день в новой школе начинает с того, что проливает орчату на учебник географии. Маркос, парень с рыжими волосами и веснушками, сидящий за соседней партой, протягивает ей салфетку с усмешкой: "Здесь так встречают всех новеньких?" Они идут домой через рынок, где София покупает жареные бананы, а Маркос прячет лицо под кепкой, когда