В дождливом пригороде Квебека фотограф-любитель Марк Трембле натыкается на коробку выцветших снимков 1920-х в подвале заброшенной церкви. На одном из них — группа детей в одинаковых плащах с вышитым символом: перевернутый трилистник внутри круга. Его подруга-архивариус Софи замечает, что на обороте надпись "Сент-Ирэн" стерта, но видны цифры "47.8136° N, 69.4832° W" —
Надя, 23 года, работает в кофейне *Red Maple* на углу Сент-Лоуренс и Рю-Шербрук в Монреале. Каждое утро она замечает девушку в черной кожаной куртке, которая берет капучино с двойной пенкой и садится у окна, рисуя в блокноте с наклейкой бабочки. «Тебя как зовут?» — спрашивает Надя, протирая стойку. «Баттерфляй», — отвечает та, не поднимая головы. Вечером Надя находит на столике обрывок бумаги:
Эмили Картер, медсестра из Ванкувера, приезжает в Блэк-Форест после звонка сестры — у той пропала восьмилетняя дочь. На вокзале пахнет хвоей и горелым пластиком: кто-то сжег чучело кролика у билетной кассы. «Джессика исчезла возле мастерской по росписи яиц», — шепчет сестра, перебирая в руках обрывок розовой ленты. Эмили находит в лесу детский ботинок, застрявший в грязи, а рядом следы, похожие
Джейк Морроу, 16 лет, живет в Садбери — городке, где единственное, что работает исправно, это морозные узоры на окнах. Отец пропивает последние деньги, мать с утра до ночи разгружает фуры на складе. Джейк гоняет шайбу на замерзшем озере за школой, в рваных коньках, которые на два размера больше. Там же встречает Мию Шенон, которая прячет клюшку в рюкзак, чтобы строгий отец не узнал, и Лукаса
Лиам, 27 лет, работает курьером в Ванкувере, теряет работу после конфликта с начальником в серой офисной башне на West Pender Street. В парке Stanley Park на скамейке с облупившейся краской находит потрёпанный дневник с инициалами «К.Р.». Внутри — схемы подпольной клиники на окраине города, заметки о пациентах с диагнозами вроде «Синдром 47-Х» и вырванная газетная вырезка 1998 года о пропавшем
Софи Грейсон, подкастерша из Ванкувера, копается в архивах полицейского участка 1996 года. Ей нужно освежить дело об убийстве Карла Майлза — подростка, чье тело нашли в канализационной трубе возле заброшенного завода по переработке лосося. В её ноутбуке — сканы выцветших протоколов: соседка слышала крики, но не вызвала копов, испугавшись депортации. Софи приносит кофе в термосе детективу на
Элиот, в красной вязаной шапке, каждое утро заваривает крепкий кофе в жестяном термосе перед школой. Его соседка Мира, донашивающая мамин потертый джинсовый пиджак, вечно опаздывает на автобус, крича: «Жди у причала, я быстро!». Они встречаются с Лиамом у старого маяка на озере Онтарио — тот ковыряет ножом кору сосны, рассказывая про найденную в лесу ржавую табличку с рунами. «Там что-то
Лора, бывшая сотрудница банка, заметила странные переводы в старом коде мобильного приложения, которое разрабатывала ее команда. «Смотри, Джесс, — тыкала пальцем в экран, — каждую среду ровно в 3:15 суммы уходят на счета с префиксом MX. Это как часы». Подруга-тестировщица пожала плечами: «Может, бот кривой?» Но когда Лора полезла в логи, ее аккаунт заблокировали, а дома сработала сигнализация —
Лиам Картер, 32-летний инженер из Ванкувера, обнаруживает в старом ящике стола на работе странный металлический диск с гравировкой в виде спирали. Он решает отнести его в лабораторию на проверку, но по дороге диск активируется — экран телефона мерцает, а в ушах звенит, как после падения давления в самолете. В тот же момент Эмили Рено, студентка-физик из Монреаля, замечает в университетской
Лука, бывший танцор из Турина, переезжает с подругой Софией в Монреаль после провального выступления, закончившегося разрывом связок. Он устраивается в автомастерскую на окраине города, где проводит дни, пачкая руки в машинном масле и слушая шутки коллеги Карло о «балете гаечных ключей». София, отрабатывая смены в кафе *La Brume*, находит в подвале их съемной квартиры коробку с письмами 70-х на
Эмили Картер, детектив из ванкуверского участка с потертой кожаной курткой, на третьей чашке котека из треснувшей кружки с надписью «#1 Dad», вязла в расшифровке записки, найденной в кармане третьей жертвы. Бумага пахла миндалем, буквы — древнегреческие, неровные, словно выведены под землей. «Опять эти символы… Кто вообще разбирается в этой древней хрени?» — сплюнул Джейк, ее напарник,
Лора, барменша из кафе на окраине Ванкувера, заметила рыжебородого мужчину у мусорных баков три дня подряд. Он оставлял окурки «Player’s Light» с отпечатком губ на фильтре — как Дерек, ее бывший, курил до того, как она сбежала в приют. В полицейском участке на Хейстингс-стрит детектив Эллис, в рубашке с пятном от кофе, перебивал: «Нет тела — нет дела. Может, вам к психологу?» Лора вцепилась в