Эмили, 27 лет, в рыжем пальто с выцветшими мольбертными пятнами на рукавах, каждый вторник рисует облака над гаванью Ванкувера из кафе *Driftwood*. Там подают латте с кленовым сиропом и крошат печенье в блюдцах. В дождь она замечает Джеймса — парня в оранжевой каске, который вытирает чертежи салфеткой у окна. «Вы знаете, тут пятно от кофе перекрывает линию несущей балки», — говорит он, тыча
Элиас Карвер, биофизик из Ванкувера, в 1987 году засыпает в самодельной криокамере, спрятанной в подвале своего дома. Он просыпается в 2023-м, обнаружив, что его лабораторию переделали под кафе, а соседка-пенсионерка Нора, когда-то помогавшая с расчетами, теперь водит внука в школу. Его дочь София, которой в детстве он читал сказки про квантовые частицы, работает барменом и не верит, что перед
Люк Дешен, бывший священник из Квебека, втягивается в расследование серии ритуальных убийств после того, как находит в снегу возле моста Жака-Картье тело подростка с вырезанным на груди символом — переплетёнными кленовым листом и крестом. Его напарница, Мари Лорье, криминалистка с привычкой жевать мятные леденцы во время работы, обнаруживает в кармане жертвы ключ от заброшенного склада в порту
Лора, с запахом дыма от пригоревшего бешамеля въевшимся в волосы, приезжает в Сент-Элен после десяти лет работы в монреальских ресторанах. В старом доме тети Мари она находит конверт с выцветшими чернилами: *«Кафе останется тебе, если проживешь здесь полгода»*. На кухне — треснутая керамическая солонка, которую тетя всегда ставила на центр стола. Марк, ее бывший сосед, теперь адвокат в потертом
Джейн моет кружки в кафе на углу Спадина и Блур, когда замечает в телефоне уведомление о турнире по «Доте 2». Рядом валяется засаленная клавиатура с отклеенной клавишей W — реликвия студенческих марафонов в подвале общежития. В дверях возникает Алекс, ее бывший напарник по киберспортивной лиге, теперь в пиджаке с логотипом местной студии-разработчика. «Босс хочет устроить шоу с лузерами для
Киган, рыжий паренек из деревушки Гленморри, каждый вечер пробирался в старый сарай за домом, чтобы отрабатывать чечетку. Треснувшие доски скрипели под его стоптанными ботинками, а через щели в стенах пробивался соленый ветер с моря. «Опять пяткой цепляешься! — орал Шон, его учитель, стуча палкой по ржавой бочке. — Ты ж как мешок картошки топаешь!» Киган, вытирая рукавом пот со лба, огрызался:
Эмили, в рыжем фартуке с пятнами от черничного джема, разгружает коробки с чайными пакетиками в своём кафе «Brewed Memories» на углу Робсон-стрит. Запах обожжённого миндаля из соседней пекарни смешивается с гудками машин. В дверях появляется Лайам — в помятом кожаном пиджаке, с чемоданом авиакомпании «WestJet». «Ты же клялся, что Ванкувер тебя задушит», — бросает Эмили, вытирая руки о полотенце с
Акилла Морган, 27 лет, живет в Ванкувере, работает на рыбоперерабатывающем заводе возле порта. Утром он вытирает руки окровавленным фартуком, слушая ворчание соседа по конвейеру: *"Опять треска застряла в ленте, чини или вали отсюда"*. Дома, в съемной комнате над вьетнамским фастфудом, мать звонит из Торонто, спрашивает про долги. *"Скоро пришлю",* — бросает он, разглядывая
Эмили, с рыжими волосами, затянутыми в небрежный хвост, перетаскивала коробки с фарфором на третий этаж. В лифте, пахнущем лавандовым освежителем, она столкнулась с Джеймсом — соседом сверху в застиранной футболке с пятном от кофе. «Дерьмо, опять эта машинка жуёт носки», — пробормотал он, выдергивая из барабана мокрое бельё. Эмили, уронив вилку из набора *Ikea*, рассмеялась: «Может, она их
Эмили Лиддл, 28 лет, упаковывает гирлянды в картонную коробку из-под старых сапог, когда звонит сестра Ханна. «Ты уверена, что хочешь выйти замуж в *этом* платье? — спрашивает та, разглядывая фотографию в телефоне. — Оно выглядит как скатерть бабушкиной дачи». Действие происходит в городке Ривертон (провинция Онтарио), где каждый декабрь крыши домов проваливаются под тяжестью снега, а в кафе
Лейла, хирург из Тегерана, в пятницу зашла в кабинет подруги Мариам, пока та поправляла хиджаб. «Они предлагают контракт в Ванкувере. Три месяца — инъекции, лазеры…» — сказала Лейла, разглядывая плакат с анатомией губ. Мариам смяла бумажку от зейтун: «Там за ботокс платят как за нефть. Но ты вернешься?» Через неделю Лейла уже слушала, как Джек, владелец клиники *Skin&Snow*, объяснял
Оливер, пару лет назад бросивший колледж из-за долгов, моет полы в кафе *Red Herring* на окраине Ванкувера. Его подруга Айви, татуировщица с перебитой рукой, находит в подвале за ящиками с кофе коробку, обмотанную скотчем 70-х — внутри потрескавшийся керамический диск с рунами. «Ты слышишь это?» — Оливер прикладывает ладонь к стене, откуда доносится скрежет, будто кто-то царапает бетон изнутри. К