Лука, бывший механик из Неаполя, перевозит дочь-подростка Софию в Турин после угроз от местного клана. Они селятся в квартире с треснувшими обоями над заброшенной пекарней, где пахнет жженым миндалем. София, пряча синяк на запястье, устраивается официанткой в кафе «Бьянка»; там она подслушивает разговор двух мужчин в кожаных куртках: «До пятницы. Или он вернется в море… частями». Лука, чиня
В портовом городке Сант-Андреа Лука, детектив из Рима, приезжает на похороны брата Марко, чье тело нашли у подножия маяка. В кармане мокрого пиджака Марко — смятая записка: *«груз в трюме — ошибка»*. Лука замечает, что ключи от лодки брата исчезли из почтового ящика, а в кафе «Маринелла» официантка, краснея, вспоминает, как Марко за неделю до смерти спросил: *«Сколько стоит молчать о том, чего не
Лоренцо, албанец с шрамом через левую бровь, и Эмилио, итальянец в потёртой кожаной куртке, сколачивали деньги на ремонт старой лодки в венецианской лагуне. Их поймали на краже медных труб со стройки возле моста Риальто — охранник в оранжевой жилетке орал: «Сволочи, вы же обрушите леса!» Побег через узкие переулки закончился в кафе с выцветшими синими зонтиками, где чешка Анежка, бывшая
Ливия, рыжая тридцатилетняя бухгалтерша, переезжает в особняк на окраине Палермо после смерти отца. В кладовке за ящиком с потрескавшимся оливковым маслом она находит его дневник 1987 года: *«Джузеппе Аллиата требует 20% с грузовиков. Отказать — значит подписать смерть».* Соседка Адриана, разносящая по утрам рикотту, шипит у калитки: «Твой отец носил два лица. Спроси у церковного сторожа про
Марко, 22-летний студент из Милана, каждое утро покупает кофе в автомате на вокзале Кадорна, пока не замечает, что старый комод в квартире его матери пахнет плесенью и солью. В ящике, под стопкой писем от пропавшего отца-архитектора, он находит ключ с гравировкой «V.T.» и открытку с видом полуразрушенной виллы в пригороде. Его сестра София, работающая в кафе у площади Дуомо, случайно проливает
Лолита Лобоско, детектив из барийского участка, ковырялась в отчёте о пропаже кошки, когда пришло известие об убийстве рыбака возле портовых доков. Старый Марино, её начальник с пятном кофе на галстуке, бросил ключи от служебной «Фиат Панды» на стол: «Бери Энцо, пусть снимает. Пресса уже учуяла». По дороге Энцо Романо, её друг-журналист в мятом пиджаке, жевал канноло: «Опять твои калабрезы? Вчера
Лука, рыжеволосый паренек с веснушками, каждое утро развозит свежий хлеб на потрепанном мопеде по улочкам Болоньи. Его маршрут всегда заканчивается у кафе "Дель Арте", где София, дочь владелицы, ставит ему эспрессо с кривойной порцией сахара — *"Иначе ты уснешь прямо на мосту Маджоре"*, смеется она, вытирая руки в крапинках от кофейной гущи. По четвергам Лука задерживается у
Анна Фадас, девушка с перетянутым шерстяным шарфом на шее, молча стирала пятна вина с рубашки брата в жестяном тазу. Барумини — поселок в Галлуре, где даже пыль на мощеных улицах казалась вековой. Ее пальцы, исцарапанные челнком ткацкого станка, двигались автоматически: с пяти утра до заката она плела ковры с орнаментами, которые местные называли *"смерть глаза"*. Брат Паоло, вернувшись
Нефертина, археолог с привычкой поправлять очки кончиком карандаша, находит в парижском архиве университета потрёпанный дневник XIX века. Среди записей о раскопках в Александрии она вырывает страницу с координатами подземного хода под собором Сен-Жермен. Лука, инженер в потертой кожанке, роется в чертежах канализаций: «Ты уверена, что твои символы — не граффити пьяных рабочих?» Они спускаются в
Нико, в засаленном фартуке за стойкой бара на Via Brera, разгружает ящик с лимонами. "Слушай, Витт, у тебя в студии холодильник работает? Эти проклятые бутылки с персиковым сиропом воняют, как химический завод". Витторио, перебирая отснятые кадры модного показа на старом MacBook, бросает через плечо: "Там микроволновка с 2018-го не открывалась – сам рискуй". Лучано в это время
Лиза Марино, детектив из Неаполя, в пятницу утром нашла в кармане застреленного курьера ключ от склада в порту. Над письменным столом в её кабинете висит постер с видом Везувия, рядом — пустая коробка от сигарет «MS» и фотография сестры, пропавшей год назад. Информатор в баре на Пьяцца-дель-Гезу, щурясь от дыма, сказал: «Твоя Адриана спрашивала про контейнеры с красными марками. Но лучше не
Ливио, худощавый пекарь с татуировкой якоря на запястье, каждое утро замешивает тесто в крошечной пекарне на via Garibaldi. Его соседка София, студентка-архитектор, забирает корзину черствого хлеба для бездомных кошек — ее пальцы всегда в краске от поддельных эскизов церкви Сан-Доменико. "Ты опять забыл про изюм для nonna Розы", — бросает она, замечая пустую миску. За столиком кафе